Потеря любого из кораблей Бассандера Лина обошлась бы нам гораздо дороже с точки зрения человеческой крови и смертей. Я почти ощутил, как правы тавроси, укомплектовывая свои корабли так скудно. Каким глупым казался мой план в тот момент — и насколько Кассандра была права. Мы потерпели неудачу, и впечатляющую. Неважно, что испытание оружия «Темный Свет» увенчалось полным успехом, неважно, что было уничтожено несколько вражеских кораблей-миров, неважно, что Кассандра выжила, или что я столкнулся с Пророком сьельсинов и его богами и выжил, чтобы рассказать об этом.

Я не убил их. Ни одного.

Произнесение имени Гододдина — что показалось мне мудрым поступком, когда я стоял перед лицом верной, как мне казалось, смерти — теперь, в темноте мостика, ощущалось предательской глупостью. Дораяика исчез, вернувшись через световые годы в свой темный дворец. Вскоре он появится перед своими генералами, своими рабами, и прикажет им атаковать имперскую крепость.

«Сирота, — спросил я, — мы можем уничтожить оставшиеся корабли?»

«Мы полагаемся на флот в выборе целей», — ответил пилот, его бледные глаза сверкнули под светлыми волосами. «На текущем расстоянии мы не можем отслеживать врага».

Я осознал это и поморщился, снова почувствовав боль в боку. Отслеживать и нацеливаться на врага на расстоянии двух световых часов было невозможно. Когда мы впервые напали на флот из засады, все корабли находились на стабильных орбитах. Наведение на цель было делом простой математики. Теперь корабли-миры перешли на более высокие орбиты или вовсе сошли с них, надеясь обойти флоты Лина и Кулла и уйти от атаки.

«Они нас заметили?» — спросил я.

«Да», — подтвердил Сирота.

«Да». Светловолосая голова отвернулась, электроды свисали с ее черепа, как тонкие цепочки. Он моргнул. «Они открыли по нам огонь. Отправили свои маленькие корабли. Мы уйдем, прежде чем они до нас доберутся».

«Я хочу, чтобы ты привел корабль туда», — сказал я, вглядываясь сквозь призрак Сироты в черные башни снаружи. Мы были почти у причального отсека. Высокие контрфорсы пролетали над головой, соединяясь с выносными опорами, которые шли параллельно основному корпусу населенного демонами судна. «Нам надо забрать Лина и Кулла. Как только мы окажемся на борту, переходи в варп. Если мы не можем уничтожить Дораяику или Наблюдателей, то уничтожим столько из них, сколько сможем». Мы достигли входа в стыковочный отсек. Под нами открылись черные двери, и оттуда хлынул бледный свет. Я услышал шипение реактивных двигателей, гул репульсоров, башни «Демиурга» пролетели над нашими головами, так что ворота, которые были под нами, теперь стали находиться справа от нас.

«Абба?»

Я схватил Кассандру за запястье, сжал так, что она вскрикнула и вырвала руку.

«Что такое?» — спросила она.

Если я видел то, что видел...

«Ушара».

Она исчезла.

Она стояла под прямым углом к нам, босые ноги на краю ворот, не далее двадцати шагов от того места, где мы находились: фигура, одетая в прозрачную ночь, с глазами, похожими на умирающие звезды.

«Что? Где?»

«Она здесь», — выдохнул я. «Готовьтесь к прыжку».

Весь корабль задрожал, когда заработали стыковочные зажимы.

«А что с планетой?» — спросил Сирота, вспомнив возражения Эдуарда.

«Планета потеряна», — ответил я. Мы спасли все, что смогли. «Если нам не удастся заполучить Дораяику или Наблюдателей, мы ограничимся тем, что пошлем им сообщение». Я сделал паузу, изучая выражение смутного ужаса на лице моей дочери. Затем улыбнулся, надеясь подбодрить ее. Я не хотел смерти дануанцев, но если мы сможем нанести этот удар хотя бы против врага человечества, это будет началом и достаточным, чтобы подстегнуть остальную часть флота сьельсинов к плаванию к Гододдину.

«Да будет так», — ответил центиман глубоким голосом.

Его коллега спросил: «А как же ты?»

«Мы едем к тебе», — ответил я. «Конец связи».

«Выполняю».

Я повернулся к Холдену. «Центурион», — сказал я. «Я хочу, чтобы вы остались здесь и успокоили дануанцев. Пусть твои люди пойдут за едой. Это должно их успокоить, я...»

По корпусу корабля прогремел выстрел, громкий, как раскат грома. Кассандра вздрогнула, ее рука метнулась к мечу и щиту на поясе, глаза расширились. Еще один выстрел. Крик.

«Что происходит?» Холден двинулся к двери.

Шум криков усилился, доносясь из помещения снаружи. Я слышал наших солдат — их доспехи гремели — прямо за дверью. «Назад! Назад!»

Затем послышались новые выстрелы, совсем близко.

Дверь открылась, и я увидел одного из наших солдат в дверном проеме, опускающего копье. Его добыча появилась в поле зрения — мужчина с спутанными волосами, одетый в серый рабочий комбинезон, под загрязненным внешним слоем которого были вшиты спиралевидные трубки нагревательных элементов.

Это был один из беженцев.

Человек размахивал коротким мечом из обычной стали отбивая копье моего солдата в сторону. Более короткое оружие имело преимущество в тесном пространстве коридора, поэтому мой легионер отступил, упав, а беженец прыгнул на него. Я услышал звук удара стали о сталь и хриплый рык мужчины.

«Они... нападают на нас?» Кассандра широко раскрыла глаза.