Какими были бы сьельсины без влияния Наблюдателей, задался я вопросом? Смогут ли те немногие, кто переживет меня, когда-нибудь освободиться от этого? От них? Само их имя, сьельсины, означало «рожденные богами». Кем бы они ни были, кем бы ни стали... это уже были бы не сьельсины.

Вдалеке раздавались выстрелы, смешиваясь со сдавленными криками людей, топотом ног по металлическому полу. Где-то плакал младенец, визжала женщина.

«Лучшее, что мы можем сделать для этих людей, — это как можно быстрее выбраться из этой системы», — сказал я. Я порылся в своей памяти, в воспоминаниях о десяти тысячах жизней, которые не прожил, в поисках чего-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающего тот ужасный момент. Ничего не было. Никакого решения.

Мы оказались на совершенно новой территории.

«Ты там!» Голос Холдена прорезал мое сознание. Он направил копье в темный угол. «Руки вверх!»

Мы покинули трап и вошли в вестибюль — своего рода раздевалку, где в механических отсеках ждали экипажа, который так и не прибыл, неиспользованные скафандры.

«Не стреляйте!» Мальчик, который вышел из-за одного из черных металлических костюмов, не мог быть старше пятнадцати-шестнадцати стандартных лет. У него была рыжая грива дануанцев, бледная кожа. Те же зеленые глаза, те же торчащие уши, те же веснушки.

Хлыст снова ожил, его лицо и фигура воссоздались по капризу нуклеиновых кислот. Глаза мальчика расширились при виде Рамантану, Эгазимна и Отомно.

«Все в порядке», — сказал я, глядя на ксенобитов. «Они мои».

«Ваши?»

«Другие тоже», — крикнул один из людей Холдена. «Выходите!»

Я слышал, как кто-то испуганно зашевелился за стеллажами с оборудованием.

«Выходите!» — повторил легионер.

«Опусти оружие, солдат», — приказал я, положив руку на оружие мужчины. Мальчика я спросил: «Как тебя зовут, парень?»

Я знал ответ, еще прежде, чем он его произнес. «Уильям, сэр», — сказал он. «Как императора».

«Как императора». Я кивнул. Затем обратился к прятавшимся: «Вы можете выйти. Мы не тронем вас».

Я увидел зеленые глаза, рыжие волосы, белые лица. Трое мальчиков и девочка, все младше юного Уильяма. Их глаза были широко раскрыты и полны страха. У девочки на лице была кровь — плохо вытертая. Их звали Виктор — в честь сына Бога-Императора, Гектор и Ирэн. Они прижались друг к другу, не без оснований напуганные.

«Вы осознаете себя?» — спросил я.

«Другие...» Девочка всхлипнула. «Дядя Донар... убил моего отца, он... он пытался... почему?» Она задрожала.

Кассандра подошла к ней, опустилась на колени и зашептала слова, которые я не расслышал.

«Вы всю жизнь жили на Дану?» — спросил я.

Уильям сглотнул. «До сих пор».

«Никто не приезжал в деревню, никто из других миров?»

Мальчик покачал головой.

Значит, они не были поклонниками сьельсинов.

«Вам всем нужно пойти с нами», — сказал я. «Чем дальше мы уйдем отсюда, тем безопаснее вам будет».

«Что происходит?» — спросил Виктор, который был ниже и тяжелее Уильяма. Они могли быть братьями. «Все сошли с ума. Моя мама, она...»

«Она покончила с собой», — пояснил Уильям и закрыл глаза.

Как я мог это объяснить? «Это сьельсины», — ответил я. «У них есть... оружие. Мы можем обеспечить вашу безопасность, но вы должны пойти с нами. Сейчас же».

«Вы действительно Полусмертный?» — спросил Уильям.

Я не стал отрицать.

«Мой дедушка зажигал в честь вас свечи. Говорил, что однажды вы станете императором. Что вы спасете нас всех».

Я хотел спросить — но не спросил — как звали его деда, был ли он тоже Уильямом. Ответ не прояснил бы мне ситуацию. Снаружи раздевалки раздались крики. Двое людей Холдена уже заблокировали выход за нами, заняв посты у двери.

«Нам нужно уходить!» — крикнул центурион.

«Вы — это он, не так ли?» — продолжал задавать вопросы Уильям. «Вы можете нас спасти?»

«Да», — кивнул я, бросив взгляд на дверь. «А теперь пошли. Кассандра, Холден, идите впереди. Сьельсины и я пойдем следом. Дети, оставайтесь между нами, ладно?»

Мой терминал зазвонил, и в динамиках раздался голос Эдуарда: «Гошал сам ведет подкрепление. Он в трамвае».

Я поднес терминал к лицу, отвечая: «Понял, А2».

«Где вы?»

«Примерно в миле от платформы. Мы подобрали четырех выживших. Детей».

«Детей...» Эдуард замолчал. «Святая Мария, Матерь Божья... ладно».

«Скажи Энрику, что станнеры, похоже, не работают. Мы произвели по три-четыре выстрела в этих людей».

«Как это возможно?» Голос Эдуарда звучал потрясенно.

«Не знаю», — покачал головой я, задержавшись на перекрестке извилистых коридоров, пока дети спешили мимо. Маленький Гектор задавал нам темп. «Мы едва смогли их замедлить».

«Я велел Сироте заблокировать этот участок. Мы можем всех их удержать...»

«Они все равно могут нанести большой ущерб», — возразил я. «Скажи Энрику, что ему, возможно, придется убить некоторых из них, чтобы спасти остальных».