Краем глаза я заметил движение в одном из боковых проходов. Обернувшись, я ничего не увидел, но мне показалось, что мелькнул черный подол плаща, и я почувствовал, как задрожало само пространство.

Мы зашли недостаточно далеко...

Из-за дальнего поворота раздался странный смех, и я резко повернул голову в ту сторону.

«Что такое?» — спросил мальчик, Уильям из Дану.

«Вы слышали?»

Непонимающие взгляды. Дети покачали головами, а Холден спросил: «Слышали что?»

«Смех», — ответила Кассандра.

Наши глаза встретились. В ее руке был незажженный клинок. Она прижала оружие к груди.

«Я ничего не слышал», — нахмурился Холден.

«Мы почти на месте», — заметила Кассандра.

Когда она повернулась, чтобы идти дальше, ужасный вой заполнил коридор позади нас. Дети в испуге замерли, но Холден крикнул: «Бегите!»

Центурион подтолкнул Уильяма и его юных спутников и развернулся, подняв копье, когда в поле зрения появились фигуры пятерых мужчин. Трое дануанцев и два легионера. Увидев своего командира, легионеры остановились, а вместе с ними и дануанцы. На мгновение все пятеро застыли в ужасающей неподвижности.

Затем один из легионеров, все еще в шлеме и доспехах, поднял копье. «Центурион! Вы живы!»

Услышав голос этого человека, я остановился, задержавшись рядом с бедным Холденом, оставленным наедине со своими людьми.

«Джоти?» — голос Холдена дрогнул. «Это ты?»

«Отдайте нам детей!» — сказал один из дануанцев. «Мы обеспечим им безопасность». Он оскалил зубы, и его выражение лица было одновременно гримасой и улыбкой.

«Возвращайтесь и помогите остальным!» — сказал Холден, направив копье на приближающихся.

«Откуда нам знать, что вы не такой же, как они?» — спросил мужчина, Джоти.

«Я мог бы спросить тебя о том же», — ответил Холден. «Чья кровь на тебе?»

В ответ Джоти выстрелил из своего оружия. Плазменный заряд попал Холдену в лицо, и хотя его щит принял на себя основную силу удара, он пошатнулся, обожженный.

«Мальчики мои!» — закричал один из дануанцев, бросаясь вперед. У него не было оружия. Я встал перед бедным центурионом. Здоровяк замахнулся на меня, я пригнулся — раненый бок пылал белым огнем — и ударил парня по лицу рукоятью меча с головой симурга. Я почувствовал, как у него треснули зубы, и здоровяк отшатнулся, хихикая и держась за разбитый рот.

«Они ушли», — сказал я, «Рамантану-ких!»

Сьельсин проскочил мимо меня. Один из них — Отомно, я думаю — наклонился, чтобы пронзить рогами человека по имени Джоти. Но легионер поймал сьельсина и вывернул ему шею, как будто он был сверхчеловеческим матадором, а ксенобит — просто нападающим быком. Рамантану повезло больше. Если я испытывал угрызения совести из-за убийства этих людей, то сьельсины, безусловно, их не испытывали. Капитан ксенобитов вонзил свой клинок в грудь одного из седовласых дануанцев. Как СОП, мужчина схватил ксенобита за запястье и вонзил клинок еще глубже, когда потянулся к шее сьельсина. Он не дрогнул, даже когда капитан повернул лезвие. С нечеловеческой силой мужчина схватил Рамантану за единственный оставшийся рог и потянул, пригибая капитана к земле, в то время как сам бросился вперед, вдавливая Рамантану в переборку. Огромный ксенобит ударился о стену и упал.

В этот самый момент «Демиург» перешел в варп.

Сила полей подавления была настолько велика, что толчок ограничился ощущением в желудке. Никто не был сбит с ног и не брошен на стену. Но все же что-то произошло. Что-то изменилось. Для седовласого мужчины из Дану. Для легионера по имени Джоти.

«Что?» Дануанец посмотрел на выпирающий из его живота ятаган и схватил его обеими руками. Лезвие было настолько длинным, что он никогда не смог бы вытащить его сам, не отпустив рукоять. Он посмотрел на меня, на Рамантану, полустоящего на коленях у его ног. Его лицо исказилось от боли. «Что?» — повторил он и посмотрел на меня в поисках ответов. « Где... ? Почему?»

Он, должно быть, пошевелил лезвие, потому что вскрикнул от боли и упал. Звук, который он издал, был нечеловеческим, скорее жалобным скулежом животного. Как я и надеялся, а потом боялся, прыжок в варп нарушил влияние Ушары.

Из моего терминала раздался голос Эдуарда, несомненно, с новостью о том, что мы вышли на орбиту вокруг Дану. Я почти не слышал его.

Жаль, что у меня не хватило присутствия духа, ясности мысли, чтобы приказать оглушить всех выживших в тот момент. Это спасло бы им жизни. Вместо этого я сдержался, не совсем понимая, что делать, увидев врага, превратившегося в невинного. Седовласый дануанец упал на колени, охваченный паникой, когда кровь хлынула из раны в его животе.

«Я убил его...» — воскликнул он, плача. «Хагена, моего собственного... брата, я...»

Я так и не узнал наверняка, но думаю, что это, несомненно, был дядя Ирэн, Донар.

«Я убил его... Убей меня...» Его глаза были устремлены на меня. «Пожалуйста».

Я почти пожалел, что не сделал этого.