– Ваша Честь, я прошу суд учесть тот факт, что моя клиентка в подростковом возрасте подверглась насилию, – мерно вещала адвокат. Она решила, что в такой жалостливой истории неплохо бы подпустить в голос слезы. Она даже справилась, она не изображала, слезы действительно были – это не так сложно, да хоть луком в глаза брызни! Но получилось неубедительно, чрезмерные эмоции подчеркивали то, что к нынешнему делу аргументы адвоката никакого отношения не имеют. – Она год за годом терпела страдания, нигде не находя поддержки. Разве в таких условиях могла у нее сформироваться четкая система добра и зла? Разве могла она оценить свои нынешние действия верно?

Обвиняемая, о которой сейчас шла речь, то и дело кивала, явно желая подчеркнуть: она такая, не понятая жестоким миром и всесторонне обиженная. Впрочем, это было по меньшей мере бесполезно, и даже не из-за того, что она представляла собой как личность. Просто в свои скромные двадцать восемь Аманда страдала опасной степенью ожирения, из-за которой для нее пришлось искать специальные наручники – обычные на ее запястьях не защелкивались.

Избыточный вес мог быть следом психологической травмы, попыткой закрыться от мира… Но не был, не в этом случае. Тут свою роль сыграла скорее феерическая пищевая несдержанность. Однако присяжные об этом не знали и судили Аманду исключительно по внешности, пусть и подсознательно. Так что грустно опущенные щеки не помогли бы ей в любом случае, она никак не могла повлиять на свою судьбу.

Кому-то другому Матвей посочувствовал бы, ей – нет. Слишком свежи были воспоминания о том, как ныне грустящая Аманда рванулась на него разъяренным боровом, по пути еще и серп подхватила. Даже свиньи, рядом с загоном которых все произошло, пришли в ужас. Матвею тоже было неуютно… Рука, задетая серпом, до сих пор ныла, но он понимал, что легко отделался. Понятно, что Аманду поймали бы в любом случае, даже если бы она преуспела, она была слишком глупа, чтобы долго прятаться от закона. Но вряд ли это утешило бы его в момент, когда он умирал бы среди соломы и навоза.

Смысла размышлять об этом нет – ничего ведь не случилось. Матвей не успел толком осознать происходящее, тело отреагировало само, и он смог уклониться. Аманда пролетела мимо, поскользнулась на навозе, упала. Сообразив, что вовремя не поднимется, она попыталась заставить своих сообщников разобраться с Матвеем, но это она зря. Все четверо были слишком трусливыми для нападения на сильного соперника. А будь они другими, и вовсе не оказались бы втянуты в этот цирк.

Пока он размышлял об этом, выступление стороны защиты завершилось, слово перехватил государственный обвинитель и, конечно же, вызвал на дачу показаний Матвея. Он знал, что так будет, и не собирался отказываться. Он даже выдержал этот нелепый ритуал с обещанием говорить только правду.

– Я протестую! – взвилась адвокат, уже успевшая вытереть слезы. – Почему экспертом выступает иностранец?

– Потому что он и задержал вашу подзащитную, – ядовито напомнил прокурор. – А суду я напомню, что доктор Истрин аккредитован для работы на территории Соединенных Штатов!

– Принято, – кивнула судья, с интересом косившаяся на Матвея. Похоже, она воспринимала гостя с другого континента как экзотическую зверюшку. – Доктор Истрин, как вы нашли жертву? Основной версией полиции, насколько мне известно, было похищение во время работы: у шоссе обнаружили его автомобиль.

Самого пострадавшего здесь не было, но это Матвея не удивляло. Он прекрасно помнил, в каком состоянии нашел жертву в крошечном тайнике под амбаром. Тридцатилетний мужчина там выглядел раза в два старше своего возраста и напоминал не человека даже, а скелет, покрытый подгнившей кожей.

– Мне изначально было известно, что потерпевший на момент исчезновения был здоров и обладал существенной физической силой, – пояснил Матвей. – Возле машины же не нашли никаких признаков борьбы. Это допускало, что его могли похитить с использованием огнестрельного оружия, но такое уже похоже на спланированное действие, а не спонтанный грабеж. При подобном варианте всё должно было оказаться связанным с прошлым жертвы, и я отправился к нему домой.

Матвей уже тогда знал, что мужчину похитили не ради выкупа. Во-первых, при таком раскладе требования поступили бы сразу, а их не было. Во-вторых, семья пропавшего едва дотягивала до среднего класса. Такие точно не могли позволить себе услуги профайлера, им повезло, что это дело опрометчиво пообещал взять на личный контроль местный губернатор. Когда стало ясно, что при работе одной лишь полиции высока вероятность получить к предвыборной кампании труп, он раскошелился на привлечение стороннего специалиста.

– Что же вы нашли в доме жертвы? – уточнил прокурор.