– Ну? – рявкнул заместитель директора Огден, и голос у него дрожал. – Ну? – повторил он уже с нарастающим ожиданием. – И что вы решили, Энтони? Почему она всё ещё сидит здесь?

Кора устало, едва слышно вздохнула – и только тогда повернулась к новому гостю.

Директор Огден выглядел как политик. Слишком много геля в волосах, тёмный костюм – будто его подбирали специально под столь же тёмные глаза. Его грозный взгляд сейчас был направлен на директора, но время от времени он делал паузы лишь затем, чтобы метнуть кинжальный взгляд в сторону Коры.

Перес вздохнул. – Малкольм, почему бы тебе не подождать снаружи – мы это обсудим—

Но заместитель Огден хлопнул ладонью по бедру. Кора надеялась, что было больно. – Эта нарушительница, эта – эта – самовольщица, – прорычал он, – ослушалась прямого приказа начальника, подвергнув опасности себя, жертву и напарника. Затем она совершила незаконное проникновение, сэр, и застрелила человека хладнокровно!

– Не хладнокровно, – пробормотала Кора.

Но Сол слегка толкнул её, быстро покачав головой – лишь бы она прикусила язык.

А Кора никогда не умела хорошо держать язык за зубами. По её опыту люди делились на два типа. Те, кто на дороге уступает, когда какой-нибудь лихач висит у них на хвосте.

И те, кто из принципа не уступает – сколько бы раз гонщик ни пытался их запугать.

Кора была из вторых. Не так уж важно, что достаточно просто перестроиться, и проблема исчезнет, а она окажется вне опасности.

Важно было другое – принцип. Наглые придурки, которые жмут газ лишь затем, чтобы запугать законопослушных водителей, не заслуживали своего. Не заслуживали того, чтобы Кора прижалась к обочине и дала им проехать.

Хотя, если подумать…

Возможно, есть три типа людей. Те, кто уступает. Те, кто, как Кора, не сдвинутся ни на дюйм. И сами лихачи – уверенные, что весь мир создан, чтобы обслуживать их и их нарциссизм.

Кора догадывалась, к какой категории отнести Малкольма Огдена и его самодовольную физиономию.

У него был автозагар из баллончика. Черты – ни красивые, ни уродливые. Лицо как будто спроектировали в лаборатории так, чтобы оно было максимально безобидным.

Но сейчас эти самые безобидные черты перекосило от ярости.

Кора пыталась сохранить непроницаемое выражение, но не смогла: хмурь, как кислое молоко, свернула её лицо.

Если она рассчитывала, что её недовольство хоть сколько-нибудь заденет Огдена, её бы ждало горькое разочарование. Опыт общения с Огденом подсказывал ей безошибочно: ему плевать, что она чувствует. Более того, тридцативосьмилетний явно точил на неё зуб. Поначалу Кора думала, что дело в её слегка колючем характере. Резкая правда и прямолинейная честность – не самые ценимые качества в бюрократическом мире, но со временем она поняла: презрение этого человека подпитывает нечто другое.

Разобраться помог агент Брэди. На Сола всегда можно было положиться: он умел считывать чужие мотивы. Ум у него был острый, но эмоциональный интеллект – просто запредельный.

Сол предположил, что Огден завидует успеху Коры.

Она выгрызла себе дорогу из захолустного провинциального городка – первая в семье поступила в колледж. Окончила его. Пошла дальше – во флот, в «морских котиков». А потом, два года назад, её карьера понеслась с головокружительной скоростью, когда она пришла в ФБР.

Она допускала, что Огден, выросший в семье богатых юристов, ненавидит в ней то, что она собой олицетворяет. Саму идею о том, что человек может сделать себя сам.

Хотя, конечно, Кора никогда не считала себя самоделкой. Слишком много было наставников, учителей, друзей, товарищей и коллег, которые помогали ей на пути.

Однажды она услышала выражение: если хочешь идти быстро, иди один. Если хочешь зайти далеко – иди вместе. Вот что ей нравилось в службе на флоте. И потому её отношение к Солу оставалось неизменно тёплым.

– Что ты собираешься с этим делать, Энтони? – напирал заместитель директора Огден, сверля взглядом мужчину за столом. Он ткнул пальцем туда, где сидела Кора. – Она – обуза, и ты это знаешь!

Агент Брэди медленно поднялся на ноги; подтянул манжеты и разгладил полы пиджака. Брэди был из тех, кто уважает власть при любых обстоятельствах. Но когда дело касалось Коры, он вставал в стойку. И теперь, прочистив горло тем же жестом, каким минуту назад давал Пэресу возможность высказаться, он негромко произнёс:

– Прошу прощения, сэр, – сказал он мужчине помоложе, и в его глазах сверкнуло, – но, насколько я помню, агент Шилдс спасла женщине жизнь. И это не впервые. За два года я могу назвать как минимум ещё семь дел, которые были раскрыты во многом благодаря её собственному вкладу, – пожилой джентльмен кивнул, словно ставя точку, и добавил: – Если позволите.

И тут же сел обратно, глядя прямо на Пэреса.

Огден нахмурился, глядя на старшего. Он покачал головой.