Но затем третий сказал:

– Шевелись, леди. У тебя хвост.

Он кивнул; коричневый пакет уронили в окно, и все трое парней развернулись и поспешно скрылись в переулке. Кора нахмурилась, потянулась за пакетом и почувствовала, как под пальцами привычно мнётся бумага.

Она глянула в зеркало заднего вида и с недовольной настороженностью посмотрела на другую машину, свернувшую на улицу.

Теперь она, однако, стояла на холостых у того же бордюра, где остановилась Кора.

Хвост.

Он прав? Или просто дёрганый?

Может, это ещё один покупатель?

Но когда она снова посмотрела на угол, все трое торговцев фармой уже испарились.

Машина у бордюра всё ещё работала на холостых, фары слепили её. Красное зарево стоп-сигналов окрашивало бетон.

Кора смотрела, и сердце подступало к горлу. Потом огни погасли, дверца открылась, из машины вышла фигура и направилась к стеклянной двери одного из многочисленных заведений.

Кора ощутила слабую искру облегчения и подняла стекло. Прислушавшись к совету, она поспешно убралась: поехала по улицам обратно, проскочила знак «СТОП» и вырулила на главную.

И всё же она не могла ждать. Дрожащей рукой она потянулась к коричневому пакету – сердце колотилось от предвкушения.

Она осталась без этого пару дней назад. Два дня – слишком долгий срок, чтобы не пополнить запас.

Не будь она занята охотой на убийцу-миллиардера, она и сама не знала, выдержала бы.

Но, запустив руку в пакет и вытащив неприметный пузырёк, в котором дребезжали таблетки, она почувствовала прилив отвращения к самой себе.

Одна рука сжимала руль, другая – комкала пакет вокруг пузырька.

Взгляд был прикован к дороге за лобовым стеклом, цеплялся за каждую трещину, выбоину и неровность.

Под покровом ночи она тихо скользила по городу, удаляясь от того угла.

Она приоткрыла окно ещё, впуская в салон ветер. Но ни прохладный воздух, ни быстрая машина почти не помогали отдалить Кору от чёрных чувств, закрутившихся внутри. Не только ПТСР. Не только воспоминания о насилии, пытках и ранах. Не только воспоминания о спасении, устроенном её группой. И о ещё одном годе службы – несмотря на боль.

Но и более старые воспоминания. Обрывки памяти о лучшей подруге…

Подруге ближе, чем родня. Да она и была роднёй. Всего два года разницы. Кора на миг подумала о сестре, о своей тогдашней лучшей подруге, о её золотистых кудрях – и её снова накрыло волной боли.

Иногда казалось, будто жизнь способна предложить лишь боль.

Физическая боль – это одно, но существовали и другие виды мучений.

Другие виды пытки.

Боль утраты, по мнению Коры, уступала только знанию о том, что всё потерянное уже не вернуть.

Она покачала головой, пытаясь стряхнуть эти мысли. Но демоны умеют цепляться за плечо. Так просто их не сдвинешь. И вот теперь дрожащей рукой она откинула крышку ничем не примечательного флакона и принялась перебирать таблетки. Узнала она их без труда.

В каком-то смысле она была экспертом по отдельным препаратам.

Она избегала всего, что могло навсегда повредить её способности делать свою работу. Но в остальном привередничать не любила. Алкоголь тоже был среди фаворитов.

Она потянулась к бардачку, не сводя машину с дороги, отщёлкнула защёлку, сдвинула несколько бумаг и выхватила маленькую металлическую фляжку, которую держала там.

Когда пальцы скользнули по холодному металлу, у неё вырвался тихий, облегчённый вздох.

А потом она закинула в рот несколько таблеток, не считая.

И сделала долгий глоток чистого виски.

Она прибавила скорость; ветер рвал через открытое окно и гудел в ушах.

Она проглотила таблетки и снова долго отпила.

Откинулась назад, уперев голову в мягкий подголовник, закрыла глаза.

Слабо улыбнулась, захлестнутая волной абсолютной благодарности.

Нужно было несколько мгновений, чтобы химия подействовала. Это было не совсем то же самое, что покой, но отвлекало мощно. Намеренное переключение.

А для человека с синдромом дефицита внимания и гиперактивности отвлечение зачастую было почти равнозначно самому покою.

Она посмотрела в зеркало заднего вида, натягивая улыбку.

Разумеется, улыбка была ненастоящей. Частью себя она надеялась, что Перес её уволит. Частью – хотела повод. Если бы её уволили, по крайней мере нашлось бы объяснение этому выбору. Кора чувствовала, как опьянение медленно ползёт по рукам, словно мурашки. Покалывание вдоль позвоночника. Она ощущала, как мысли замедляются, как приходит неспешная, вязкая спокойность.

Она обнаружила, что даже дышать стало чуть легче. Сознание затянуло туманом, будто она смотрела сквозь мутное стекло.

Она зевнула, закрыла глаза и снова открыла. Подняла руку, шлёпнула себя по лицу и уставилась на пустынные дороги.