И всё же, пока она шла, что-то зацепило её взгляд сквозь стекло комнаты отдыха.

Огден был там. Она замешкалась, глядя на него. Она думала, что он ушёл к себе в кабинет. Но нет – он стоял у задней стены и разговаривал с кем-то, кого она узнала по группе технических консультантов. Компьютерный ботаник. Этого человека она знала плохо. Его взяли на работу ещё позже, чем её. Кудрявые волосы, очки – и, возможно, просто из-за компании, в которой он крутился, злые глаза.

Она пару секунд наблюдала, как Огден наклонился ближе и что-то прошептал новенькому техспециалисту.

Но и это оказалось лишь мимолётным миражом. Она прибавила шаг, отвела взгляд и направилась к лестнице.

Идя, она почувствовала облегчение – будто всё осталось позади.

По крайней мере, работа у неё ещё была.

Но вслед за этим накатила новая волна – более сильная. Глубинная тоска. Та, от которой в животе неприятно сводило.

И лекарство она знала только одно.

Её накрыло чувство вины. Глаза сузились. Она стала спускаться по лестнице так быстро, как только могли нести ноги.

Ни разу она не оглянулась.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кора не заметила, как стало поздно, но тёмное небо подсказало ей. Она сидела на переднем сиденье своего старого «Бьюика», крепко сжимая руль, и не отрывала взгляда от угла улицы впереди.

Это было не то место, куда женщины обычно заглядывают поздней ночью.

Но Кора не считала себя уязвимой.

Даже если бы считала – это ничего бы не изменило.

Тридцатиминутная поездка от штаб-квартиры дала ей время подумать.

Почти всю дорогу она выкручивала музыку, пытаясь заглушить отвратительное проклятие самоанализа.

Для Коры время на раздумья было тем же, чем для других – чистилище.

Но даже тяжёлый металл, орущий из радио, как ни прибавляй громкость, не смог успокоить ей нервы.

Она проехала по улице и остановилась рядом с открытым проулком.

Даже при поднятых стёклах, через вентиляцию, она уловила слабый запах отбросов.

Теперь её знобило.

Вот этого остальные и не видели там, в штаб-квартире. Вот почему она на самом деле ушла с флота.

Никто не знал – ни напарник, ни коллеги и уж тем более не заместитель директора.

Семья?

Чёрт, да когда она в последний раз их видела?

Нет, никто не знал, а тяга снова набирала силу.

Она чувствовала, как разум грозит разорваться.

Глухое, невысказанное желание чего-то. Чего-то безымянного. Чего-то, чему она не могла подобрать определения. Как слово на кончике языка – только не слово, а ускользающее чувство. Какая-то неудовлетворённая потребность. Кора была уверена: психиатры и психологи выдвинули бы по её поводу любые теории, какие только существуют.

Но была и другая тяга. И она была куда привычнее. Словно её душу тянуло в две стороны. Но уступать она умела лишь одному из этих желаний. Как удерживать на поводке слишком крупного пса – всё, что ей оставалось, это не выпускать.

И она нажала на газ, ускоряясь по улице к углу.

Через лобовое стекло она увидела три фигуры там, где и знала, что найдёт их.

Они были в капюшонах, руки – в карманах, плечи опущены, и они то и дело поглядывали то в одну, то в другую сторону.

Но когда она подъехала ближе, все три пары глаз уставились на неё.

Они напряглись, застыли, наблюдая.

Она опустила стекло, подъезжая, и медленно сглотнула. Подумала об Огдене, о том, что он сказал бы, увидев её здесь. Последний гвоздь в гроб дела, которое он так усердно пытался слепить на неё весь последний год.

И она сама подаст ему его на блюде.

Один из парней на углу наклонился, заглядывая в салон. Он почесал щёку, испещрённую следами от угрей. Он был ненамного старше её самой в те годы, когда она впервые поступила на службу на флот.

– Чего надо, девчонка? – спросил он.

Она не ответила, только вытянула три пальца и постучала ими по рамке двери – рукой, просунутой в окно.

Один из парней, стоявший чуть поодаль и прислонившийся к стене переулка, раз кивнул и исчез в темноте.

Она услышала какие-то звуки, не сразу поняла какие, и через несколько секунд он появился снова, неся небольшой коричневый пакет.

– Ты знаешь порядок, – сказал первый, убирая руку от подбородка.

Она не сказала ни слова. Не возразила. Просто полезла в карман, достала пачку купюр, заранее пересчитанную по дороге, и протянула их в окно.

Парень взял деньги и махнул ей, чтобы ехала дальше.

Она подалась к второму – с коричневым пакетом.

Третий наблюдал, не вынимая рук из карманов, мрачно хмурясь. Когда коричневый пакет уже протягивали в окно, третий резко бросил:

– Стой!

Все замерли. Кора взглянула на него.

Он хмурился на неё, хмурился на её машину.

Она расстегнула пиджак, спрятала любые признаки того, что она из федералов. Но в спешке, в этой лихорадочной торопливости, на миг ей стало страшно: а вдруг она что-то упустила.