Первый выпад алебарды был стремительным и точным. Удар не лезвием — пятка гуаньдао с коротким хлёстким движением врезалась в солнечное сплетение самого крупного из них. Тот сложился пополам с влажным хриплым звуком, похожим на лопнувший мех, и рухнул, теряя сознание от боли и разрыва внутренних органов. После таких ударов не выживают.

Я, а точнее мой разум, осознающий всё происходящее в полной мере, попытался остановить голема. Но безрезультатно. Бин Жоу в этом сне, кажется, не слышал моих команд. А может, приказы Наставника были для него куда более весомым приоритетом?

Второй раб, оказавшийся на пути голема, с яростным рёвом бросился вперёд, размахивая окровавленными кулаками. Тело Бин Жоу сгруппировалось, провернулось в пол-оборота, и пятка правой ноги с разворота со всей силой ударила рабу в висок. Череп невольника хрустнул, как скорлупа пересохшего ореха. Несчастный упал беззвучно, сложившись на земле, словно сломанная детская игрушка.

Третий раб замер, увидев всё это. Его глаза округлились, и в них мелькнуло полное, окончательное понимание того, что сейчас его жизнь закончится. Несчастный, чья вина, скорее всего, заключалась лишь в том, что из-за непогоды он не смог собрать хорошего урожая и расплатиться с долгами, обмочился. Мне было противно смотреть на подобную слабость и одновременно жалко этого человека. Но, в отличие от меня, голем не ведал жалости и уж тем более сомнений. Бин Жоу видел перед собой лишь очередную цель.

Алебарда взметнулась вверх и тут же обрушилась вниз. Просто, лаконично и одновременно безупречно. Тело невольника, разрубленное от плеча до паха, развалилось на две неравные части.

Двое оставшихся в живых рабов сжались у стены, обняв друг друга. Они уже осознали, что практически мертвы, но от немедленной расправы их спасло чудо.

Наставник резко кивнул, будто оценивая качество заточки лезвия алебарды. Затем поднял ладонь, останавливая Бин Жоу, и свистнул в маленький костяной свисток.

Ворота манежа с грохотом распахнулись вновь, и на арену вышли ещё десять человек. На этот раз это были не простые рабы. Воины, возможно наёмники или бандиты, уже многое повидавшие и успевшие отнять не одну жизнь. Пусть одеты они были бедно, всё в те же лохмотья, но в руках держали оружие: кривые сабли, топоры, короткие копья. Их лица обветрены, движения размеренные, а в узких глазах легко угадывалась звериная жестокость.

«Пленные разбойники из Южных степей?» — сделал вывод мой разум. Во взглядах этих людей не было страха, только дикая, хищная решимость убить, чтобы выжить.

Наставник произнёс лишь одну фразу, обращаясь к ним и одновременно указывая на Бин Жоу:

— Убьёте его — свобода ваша.

Затем он повернулся ко мне, а точнее, к телу, в котором моё сознание было заперто в этом сне, и отдал новый приказ:

— Поиграй и убей всех.

Наверное, так выглядит преддверие ада. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом. Тёмные тучи в небе. Кровавая земля под ногами. И десять обречённых, ещё даже не осознающих своей судьбы. И одно ещё совсем юное чудовище в обличии человека.

Бандиты явно хорошо знали друг друга, скорее всего, были из одной банды. Поэтому атаковали не как нестройная толпа, а с разных сторон, согласованно, словно единый отряд. Первым прилетел топор, описавший смертельную дугу. Голем не стал уклоняться — он шагнул навстречу. Гуаньдао взвыла в воздухе, перехватив рукоять топора у самого основания и с треском сломав её. На этом алебарда не остановилась, её широкое лезвие продолжило неумолимое движение, прочертив в воздухе горизонтальную линию. Голова одного из кочевников отлетела прочь, на миг зависнув в воздухе с выражением крайнего удивления в тускнеющих глазах.

Горячая липкая кровь брызнула «мне» на лицо. Я ощутил её солёный вкус на губах. Да, в этом сне я чувствовал всё: от мимолётного напряжения мышц, холодного ветра, комков грязи под ногами и до тихой вибрации алебарды в руках после очередного убийства.

Тело первого бандита ещё падало на землю, когда всё резко смешалось. Словно обезумевшая от ярости стая павианов, разбойники бросились на «меня». Мир сузился до взмахов стали, криков ярости и хрипов умирающих.

И в этот короткий миг я ощутил, что могу управлять телом голема. Я больше не был наблюдателем. Я сам стал оружием, вынужденным отнимать чужие жизни, чтобы сохранить свою. Моё сознание слилось с рефлексами голема в единый смертоносный поток.

Моё сознание ощущало, как каждый мускул голема включается в работу. Как скрутка корпуса передаёт чудовищную силу в удар гуаньдао, отправляющий в полёт очередное перерубленное тело. Как древко алебарды становится щитом, парируя удар сабли у самого уха — с искрами и скрежетом. Как моя нога подсекает колено ближайшего противника, а широкое лезвие тяжёлого оружия тут же опускается вниз, вынося новый приговор.