Два существа — два духовных зверя — были подняты в воздух, пронзённые насквозь, словно жертвы на алтаре. Ветви, не дрогнув под чужим весом, начали плавно подтягивать добычу ближе к массивному, покрытому трещинами и наростами стволу. Заяц уже не дёргался, его лапки безвольно свисали вдоль бесчувственного тельца. Лисёнок ещё сопротивлялся, но с каждой секундой его движения становились всё медленнее, слабее, пока не затихли окончательно — ровно тогда, когда последняя дымка его души растворилась в корнях “ивы”.

С тихим влажным шелестом земля у самого основания ствола дерева-монстра вздыбилась. Это было похоже на то, что некие гигантские черви пробуждаются от сна. Корни. Множество тонких, гибких корней, больше похожих на щупальца спрута, выползли из-под земли, покрытые зелёной мутной, словно болотной, слизью и комьями влажной почвы. Часть из них обвила тушку зайца, оплетая его с головы до лап липкими погребальными бинтами. Другие впились в тело духовного лиса, разрывая того на кровавые лоскуты, которые потом втягивались, словно спагетти, в тёмные недра под стволом.

Корни, обвившие зайца, с мощным усилием потянули его вниз, к земле, туда, откуда они совсем недавно выползли. Запихивали в яму, которую сами же и разрыхлили, не так как лиса, а целиком, заталкивая всё глубже, присыпая сверху влажной землёй и листьями. Всё это происходило с ужасающей скоростью, словно в ускоренной съёмке. Но при этом как-то методично, словно подобное происходило на этой поляне не один, не два, а сотни раз.

Несколько секунд — и туша зайца скрылась от моего взгляда, а корни разровняли место, будто ничего и не было. О разыгравшейся лесной трагедии напоминало только едва заметное вздутие почвы у самого ствола, которое, впрочем, тут же снова покрылось сочной зелёной травой.

Духовного лиса к тому времени уже не существовало. Его поглотили полностью. Ветви, что держали его, теперь были пусты, и даже кровь зверя впиталась в их кору. Ива дрогнула, по её стволу прошла неестественная рябь, словно по воде, и она снова стала выглядеть, как обычное дерево.

Я стоял, не дыша, а перед внутренним взором раз за разом прокручивалась сцена, как душа духовного зверя поглощается лесным чудовищем. Холодный пот стекал по спине, но внутри зрела уверенность, что нужно научиться защищаться и от такого. Потому как случившееся показалось даже страшнее, чем быть запертым в чужой голове.

Моя ладонь непроизвольно сжала гуаньдао так, что костяшки пальцев побелели. Те ветви, что едва не схватили меня… они бы затащили меня туда же, в эту сырую, чёрную могилу у подножия ствола. Живого или уже полумёртвого от ментального удара и впрыснутого яда. А что потом? Сожрали бы мою душу, словно деликатес? А тело Бин Жоу стало бы не более чем удобрением?

Ветер шевельнул листву ивы. Она шумела тихо, убаюкивающе, как ни в чём не бывало. На том месте, где только что погребли зайца, не осталось ни малейшего признака борьбы, только чуть влажная земля и сочная трава. Чистый родник у подножия искрился в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь плотный полог леса. Идиллия, которая была смертельной ловушкой.

Моя рука продолжала сжимать древко гуаньдао. Привычный вес помогал сосредоточиться и мыслить рационально. Решение пришло мгновенно, как озарение: если это дерево может атаковать разум и тело, значит, оно идеальный, пусть и смертельно опасный, тренажёр. Новый манекен, который к тому же не может сдвинуться с места! Нужно научиться чувствовать чужое ментальное давление, понимать его природу, а главное — научиться ему сопротивляться. Осознанно. Не полагаясь на инстинкты или удачу.

Нужно? Значит, надо действовать!

Решение принято – пора выполнять.

Сделав медленный вдох, я шагнул вперёд.

Если не хочу повторить судьбу лиса и зайца, то действовать надо крайне осторожно. Короткий шажок вперёд. Расстояние до хищной ивы немного сократилось. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего. Только лёгкое, едва уловимое покалывание на коже, как от статики перед грозой. Ещё шаг. Покалывание усилилось, превратилось в лёгкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Ветви ивы замерли, несмотря на поднявшийся лёгкий ветерок. Третий шаг.

И тут же меня снова “накрывает”. Чужая аура ощущается, как мягкое, но при этом тяжёлое одеяло. Тихий звон в голове и чувство, похожее на погружение головы в вязкую, тягучую, липкую паутину. Воздух вокруг словно стал густым, плотным, мешающим движению. А затем в сознании чётко, беззвучно, но с непререкаемой силой прозвучала команда: «Подойди! Ближе!».

Моё тело — тело Бин Жоу — немедленно откликнулось. Мышцы ног напряглись, готовые сделать шаг. Это было похоже на страшно знакомое ощущение “чужого кино”.

Моё тело сделало шаг. Я это позволил. Сознательно.

“Ближе!” — проносится тёплым успокаивающим ветром в моей голове.

Пока тело двигалось, медленно, будто погружённое в кисель, я изучал чужое давление. Отделял навязанные желания и приказы от моих собственных. Моё сознание блуждало по телу, словно прожектор. Я оценивал, как реагируют на чужую волю мышцы и нервная система. А затем “заглянул” глубже, обратил внутренний взор на ядро сознания, которое наблюдало за этим изнутри, которое и являлось мной. Моей личностью и, возможно, душой. Чужие приказы ощущались как липкая холодная паутина, пытающаяся опутать мои мысли, подчинить волю, перехватить управление телом.