Лучник не ждал, попадёт ли его первая стрела в цель. Тетива зазвенела снова. Моё массивное тело с невероятной для таких размеров пластичностью качнулось в сторону. Красно-чёрная смерть вонзилась в дёрн там, где я стоял всего мгновение назад. Эта тварь стреляла с нечеловеческой скоростью!

Третья стрела была пущена мертвецом на упреждение. Если бы я продолжил движение, она ударила бы прямо в живот. Но я остановил инерцию тела и резко качнулся назад. Корпус скрутился, словно мои кости были сделаны из резины, и стрела прошла там, где только что была моя печень. Опоздай я хотя бы на долю секунды — и уже истекал бы чёрной кровью.

Новый выстрел целил в голову. Плавно склоняю шею, словно в церемониальном поклоне, и делаю шаг назад. Холодное лезвие широкого наконечника коснулось волос, едва не срезав прядь. Ошибка: надо было двигаться в сторону или вперёд, а не чётко назад. Лучник снова применил технику изменения полёта стрелы. Следует быть внимательнее и не забывать, что передо мной не просто ходячий мертвец с луком, а неживой практик Второй Ступени.

Мой разум работал так, словно я находился не в бою, а за офисным столом и решал привычную задачу по сортировке контейнеров. Или словно участвовал в онлайн турнире по шахматам. Я, будто гроссмейстер, предугадывающий ходы противника, читал микродвижения костяных пальцев, напряжение сухожилий на высохшей руке, малейший поворот запястья при натяжении тетивы. Каждый выстрел был сложнейшей головоломкой, решаемой мной за доли секунды. Тело реагировало раньше, чем мысль успевала полностью оформиться. Действовало, лишь уловив начальный посыл разума. И это был не тот животный инстинкт, который оттачивал Наставник во сне и который подкрепляла бездумная память тела. Нет, это уже было нечто иное. Мой рассудок в этом странном танце занимал первое место. Именно он задавал ритм, просчитывал движения лучника, предвосхищал полёт стрел. Управлял ситуацией. Контролировал всё происходящее. Упоительное чувство, ранее мне почти незнакомое.

Адреналин, чистый и незамутнённый, едва не захлестнул меня с головой. Я с трудом удержался, чтобы не кинуться вперёд и не забить неживого лучника кулаками. Уверен, у меня бы это получилось. Но ещё не время. Я ещё не выжал из этого манекена всё, что можно. В его запасном колчане оставалось немало стрел.

Новая стрела оказалась с сюрпризом. Я заметил, как тёмная энергия сгустилась на наконечнике ещё до выстрела. «Гниение Крови»? Или что-то подобное? Стрела летела не по прямой, а по дуге, предугадывая моё уклонение влево, словно следовала за «запахом» жизни. И ведь почти попала!

Почти. В последний миг я крутанулся и сместился влево, ощутив, как проклятая энергия опалила рукав халата. Запахло палёной тканью и чем-то мерзким, больше похожим на смрад гниющего мяса. Но, слава всем богам, мяса не моего. Стрелы с самонаведением оказались довольно противной штукой, но память тела подсказала: уклониться от них всё же можно, просто делать это надо в самый последний момент.

Адреналин зашкаливал. Ощущение смерти, прошедшей мимо, подстёгивало мои рефлексы. Стены разума буквально трещали под натиском накатывающих эмоций. Хотелось ломать, крушить, давить. И сдерживать эти порывы, становилось всё сложнее.

Стрелы летели одна за другой. Этот мертвец стрелял без паузы, словно машина смерти. Как бы смешно это ни звучало. А мне, надо сказать, внезапно стало совсем не до смеха. Совсем. Эта тварь оказалась куда опаснее, чем я подумал вначале. Знал бы, на что способен этот мертвец, — ни за что не повёл бы себя столь самонадеянно.

Скорость выстрелов неживого лучника возросла ещё больше. Из-за этого мои уклонения становились всё резче и куда менее изящны, чем вначале. Это были уже не плавные движения из тренировочного комплекса, который я усвоил во сне, а что-то похожее на инстинктивные рывки, кувырки, падения. Разум едва успевал отдавать команды. Холодная и влажная земля раз за разом встречала меня, оставляя следы на одежде и коже, но я всё ещё справлялся, пусть и на пределе. От безупречного расчёта следующих ходов противника не осталось и следа, все силы уходили на то, чтобы просто успеть среагировать на летящую в меня смерть.

Новый выстрел — и я тут же откатываюсь, чтобы прыжком вскочить и уйти от следующей стрелы. Ещё одна — и мне приходится волчком бросаться в сторону. Дыхание стало прерывистым не от усталости тела — оно было поистине неистощимым — а от начинающейся паники, исходящей от разума обычного земного клерка. С каждым мгновением мне всё сильнее казалось, что зря я во всё это ввязался. Лёгкая тренировка с неживым манекеном незаметно переросла во вполне серьёзное сражение за жизнь.

“Не успеваю!” — мысль пронзила, словно кинжал, усиливая начинающуюся панику. - “Слишком быстро! Эта тварь, кажется, не растеряла разум и начала предугадывать мои уклонения!”

Я видел, как его рука тянется за очередной стрелой. Видел, как натягивается тетива. Но связь между зрением, анализом и командами телу начала рваться. Промежуток между «вижу» и «делаю» едва не стал роковым. Я ещё думал, куда уклониться — уйти перекатом или бросить тело вправо — а стрела уже была в полёте, опережая моё решение.