Мои шаги замедлились, стали тише, аккуратнее. Я словно балансировал между желанием как можно быстрее обрести ту силу, отголосок которой уже почувствовал, и требованием разума бежать из этого откровенно пугающего леса без оглядки. Но я понимал: если сбегу, если позволю страху взять верх, то очень скоро, возможно, через несколько месяцев, снова окажусь заперт в ловушке чужого тела. И всё, что мне останется, — бесконечно смотреть опостылевшее жестокое кино, напоминающее одновременно антиутопию, ужастик и кровавый слэшер.

Но, чего не отнять, недавний бой, больше похожий на тренировку, определённо добавил мне веры в себя. Я больше не чувствовал себя слабым, и это ощущение пьянило.

Воспоминание о том, как я легко разделался с ходячим мертвецом, вызывало новый приступ эйфории. Только в этот раз я был к нему готов и успокоил разыгравшиеся нервы дыхательной гимнастикой.

Этот странный сплав моих земных знаний и умений Бин Жоу…

Если у меня всё получится, если смогу добиться полного слияния с этим телом…

Стоп! Что значит «если»? Я обязательно это сделаю! Тем более, тот незадачливый восставший мертвец подсказал мне тропинку, по которой можно достичь желаемого результата.

Только вот не нужно идти на поводу у эмоций, не действовать, подобно зверю, почуявшему кровь, как я, ощутив силу. К задаче надо подходить иначе, не с наскока, не нахрапом, а подключая голову.

В первую очередь надо проанализировать сон. Точнее — во вторую, потому что на первом месте идёт безопасность пути: слишком глубоко погружаться в мысли в дороге может быть чревато.

Все четыре месяца, что я провёл в тюрьме чужой головы, сны были моей единственной отдушиной. Единственной возможностью хотя бы на время сбежать от опостылевшего просмотра чужой жизни.

Через какое-то время, кажется, в начале третьего месяца после моего вселения в новое тело, я почувствовал, что могу частично управлять своими снами. Вернее, не управлять — до осознанных сновидений, о которых я читал ещё в прошлой жизни, дело не дошло. Но зато у меня получалось задать «направление» сну, «заказать» то, что должно присниться. Не всегда в полном объёме получалось, но иногда… И мне кажется, что только из-за этого я не сошёл с ума.

Как же мне повезло, что даже Бин Жоу требовался сон для восстановления. Не знаю, справился бы я со всем, что на меня свалилось, если бы у меня не было нескольких часов в день, в течении которых я мог «забыться».

И вот сейчас, этой ночью, мои сны снова смогли удивить. Я ничего не «заказывал» — просто уснул, правда, до этого размышляя о том, как бы свести воедино разум и навыки нового тела. И надо же такому случиться, что мне приснилось воспоминание из детства Бин Жоу! Причём не просто приснилось — оно было куда ярче обычного сна, я словно прожил тот кусочек жизни ещё совсем молодого голема.

Совпадение или способность? Только способность уже не тела, а моего разума, моей души? Следующей ночью надо обязательно попробовать «заказать» продолжение воспоминаний детства Бин Жоу.

Да, тот сон был очень реальным. Как и боль от хлыста, как и страх, что сковывал мышцы и заставлял тренироваться с утроенной энергией. Но я пережил это один раз и переживу снова. Я справлюсь.

У меня банально нет иного выхода. Придётся.

Чем дальше я шёл на юг, тем сильнее менялся лес. Всё чаще попадались больные деревья, покрытые пожирающим их тёмным мхом. Кустарники не предлагали ягод, а только острые колючки, блестевшие на солнце ядовитыми каплями.

Пару раз встретил разорванных на части зверей, у которых была сожрана печень и высосаны мозги.

Но куда интереснее было увидеть мертвецов-цзянши с пробитыми головами, из которых торчали чёрные стрелы. Каждый мертвяк был с пробитой грудной клеткой, из которой кто-то безжалостно вырвал духовное зерно. Человек? Или кто-то похуже?

Пока я размышлял над этим, очередной порыв ветра так пахнул в ноздри смертью, что стало понятно: я чрезмерно увлёкся и следует немного отступить.

Правда, стоило мне только вернуться по своим следам на две сотни шагов, как буквально нос к носу столкнулся с цзянши-лучником, который явно шёл по моему следу.

Тварь была намного сильнее, чем упокоенный утром мертвец, но также одинока. Я заметил её первым и, немного сомневаясь в том, как следует поступить, сделал шаг назад, укрывшись за стволом дерева.

Одиночка — это плюс. Но тварь явно уже на Второй Ступени. Это минус. Правда, в самом начале Второй Ступени — первый или максимум второй её ранг. Аура плотная, давление Смерти чувствуется даже на отдалении. Лук в его руках тоже не простой, тускло светится красно-чёрным. Оружие, которое успело уже напитаться энергией чужой погибели.

Этот цзянши, кажется, немного слабее того неживого лучника, что убил главного караванщика.

Сбежать? Ну уж нет! Когда ещё выдастся возможность отработать уклонения?!