— А ты знал, что вполне возможно танцевать без роскошных платьев и толпы нарядно одетых людей, оценивающих твое выступление?

— Не знал. — Его улыбка кривится. — Кто бы мог подумать?

Он легко кружит меня, и я растворяюсь в движении, ненадолго возвращаясь к своим не многочисленным, но дорогим воспоминаниям о более теплых и счастливых ночах в Халвгейте. О редких случаях, когда мы откладывали работу и танцевали у костров, смеялись и пили, пока не валились с ног от усталости. Конечно, ничего столь экстравагантного, как это, но тогда хватало и этого, чтобы продолжать жить и помнить: жизнь все еще стоит того, чтобы цепляться за нее, даже когда приходится тяжело.

Я не говорю ему, что танцевать меня научил Малахи. Сейчас не самое подходящее время для упоминания о человеке, который когда-то был любовью всей моей жизни — особенно учитывая, что Рив снова сверлит взглядом тех двоих мужчин, которых он только что прогнал.

— Ты до смерти перепугал тех бедолаг.

Он моргает, возвращая свой взгляд ко мне.

— Периодическая доза страха полезна для человека.

— Но разве это было необходимо?

— Да. Мне не нравилось, как они на тебя смотрели — так, будто прикидывали твою ценность и думали, в какой позе им больше хотелось бы тебя поиметь.

— С чего ты взял, что они думали именно об этом?

— Потому что твое платье производит примерно такой же эффект на большинство присутствующих здесь мужчин, смею предположить.

— А на тебя оно производит такой эффект? — Вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю его остановить.

— Меня не так-то просто выбить из колеи, — отвечает он, снова кружа меня, а затем притягивает ближе и добавляет: — К тому же я уже определился.

— Определился?

— С тем, в какой именно позе мне больше всего хочется тебя поиметь.

Жар разливается по всему моему телу, опасно пульсируя между бедрами.

— Ты очень предан этому спектаклю.

— Я редко делаю что-то наполовину.

— Разумеется нет. Ради приличий всегда важно доводить дело до конца, не так ли?

— Именно.

— И наше появление пока тебя удовлетворяет, Ваше Величество?

Он усмехается.

— Какая формальность.

— Ну да, ведь это длящееся деловое соглашение.

— Скрепленное устным дополнением, детали которого ты даже не удосужилась уточнить или зафиксировать на бумаге, — напоминает он, увлекая меня в новый медленный поворот. — И что, если я скажу, что не удовлетворен?

Я провожу языком по внезапно пересохшим губам.

— Я постараюсь исправиться.

Его брови взлетают вверх.

— Я не добилась бы успеха в своем деле, если бы не умела удовлетворять своих клиентов.

— Клиент, — бормочет он. — Полагаю, для тебя я именно таковой.

— А для тебя я всего лишь собственность.

— Чертовски невыносимая женщина.

Я ухмыльнулась.

Песня заканчивается, и музыканты затягивают что-то куда более живое. Никому из нас не хочется танцевать под это, поэтому Рив вместо этого провожает меня к ряду столов с закусками, добывая напитки для нас обоих.

— За удовлетворение, — произносит он тост, не сводя с меня глаз.

Я звякаю своим бокалом о его.

 

 

Глава двадцать шестая

 

Мы покидаем танцпол и направляемся к большой открытой площадке рядом с главным павильом, где вот-вот начнется представление — художественное воплощение легенды, ставшей центральной темой этого праздника.

И тут же мне снова напоминают о том, где я нахожусь. О кровавой и зловещей истории этого жестокого королевства и о том, какую опасную игру я веду, притворяясь, будто могла бы стать его королевой.

У меня пульсирует в голове и ноет в желудке, но я продолжаю идти и сажусь вместе с королем на одну из нескольких скамей, расставленных специально для зрителей.

Принц Арло появляется незадолго до начала представления, протискиваясь между королем и мной. Он наблюдает за всем широко открытыми глазами, и я стараюсь следить за его реакцией больше, чем за самим представлением, — потому что от него меня не тошнит.

Но несмотря на все мои старания, я замечаю, что мой взгляд слишком часто приковывает ослепительное зрелище перед нами.

Воздушные змеи в форме драконов взмывают ввысь, когда последние лучи солнца растворяются в небе, а шелковые полотна красного и золотого цветов ловят остатки света. Их десятки, их хвосты извиваются и щелкают на фоне темнеющей синевы. Над площадкой воцаряется тишина, поскольку артисты начинают слаженно работать со шнурами, направляя змеев плавными дугами, чтобы рассказать свою историю.

Периметр площадки для выступления обрамлен десятками установленных факелов. С началом финала они вспыхивают все разом, поджигая цвета змеев, и на ослепительное мгновение действительно начинает казаться, что драконы похитили солнце во имя короля.