Она выдыхает мягкую струю воздуха, ее умные глаза сидят, а хвост подергивается.

Я готовлюсь услышать ее голос в своей голове, но он не раздается.

Может быть, потому что я еще не готова услышать его снова, а она это знает.

У ее хвоста лежит полированный щит — один из многих подарков, полученных ею за эту неделю. Опустившись перед ним на колени, я всматриваюсь в свое отражение. Обширные шрамы вокруг правого глаза никуда не делись — напоминание о том, через что мне пришлось пройти. Но сам глаз вовсе не пугающе-молочно-белый, каким я привыкла его видеть. Вместо этого он золотой, с вертикальной щелочкой зрачка посередине.

Прямо как драконий глаз.

Созерцание этого вызывает бурю противоречивых эмоций. В груди всё сжимается. Тело немеет.

Я должна уйти.

Сейчас же.

Стоит мне отойти от арены, от дракона, как зрение в правом глазу начинает угасать. Это похоже на то, как яркий день сменяется безлунной ночью, и столько цветов и глубины ускользает из поля моего зрения…

И я ничего не могу с этим поделать.

Спустя считанные минуты я возвращаюсь к жизни в том полумире, в котором обитала годами. Это ощущается так, будто со старой раны содрали повязку. На глазах наворачиваются слезы. Я быстро смахиваю их. Я ведь уже достаточно оплакала эту конкретную потерю за всю свою жизнь, не так ли? Какая разница, если она исчезла снова?

Если бы только горе могло заканчиваться четко и предрассветно.

Однако я уже усвоила, что на деле всё обстоит иначе. И выживание после травм вовсе не означает, что они заканчиваются; оно означает лишь то, что приходится учиться жить с ними снова и снова, раз за разом, по мере того как они меняют свой облик.

Я прижимаю ладонь к своему изуродованному глазу, пока иду, пытаясь сообразить, что же, черт возьми, я должна чувствовать. Дракон лишил меня зрения. Теперь другой вернул его — пусть лишь на мгновение, пусть лишь тогда, когда мы связаны…

Но ведь это не делает счет равным, верно?

Часть меня до сих пор гудит от мощи и потенциала этой связи. Другая же способна думать лишь о том, как жестоко, что мое зрение оказалось так близко, и всё же оно больше по-настоящему не принадлежит мне. Мне приходится одалживать его. Вымаливать. Принимать помощь от одного из тех самых существ, что отобрали его в самом начале.

Я успеваю добраться до своей комнаты как раз перед тем, как эмоции захлестывают с головой, и слезы начинают катиться быстрее, чем я успеваю их смахивать.

Глупо плакать из-за этого.

Я знаю, что это глупо.

Но боги… теперь, когда я знаю, каково это — снова видеть весь этот мир…

Я умываю лицо холодной водой, пока не исчезают все следы крови и слёз, после чего заставляю себя переодеться в чистую одежду и лечь.

Когда я просыпаюсь несколько часов спустя, мое тело все еще не ощущается настолько разбитым, каким должно быть после того количества стрел, что я поймала. Синяки на месте — темные и болезненные, но та глубокая боль, которую я ожидала, притупилась.

Еще один дар связи, полагаю.

Я ненавижу то, что благодарна за это.

Но я проношу эту благодарность и воспоминания о том, чего мы добились вместе, с собой, когда выхожу из комнаты и направляюсь в библиотеку. Мне нужно подумать. Построить планы. Понять, кем я становлюсь — кем, как я боюсь, я всегда была, — и что всё это значит.

Пожилая библиотекарь приносит мне еще книги по драконьей лор, даже не дожидаясь моей просьбы, и ее морщинистые руки бережно кладут их на мой стол. Она ничего не говорит, но в ее выражении лица есть что-то почти сочувственное — будто она знает, что у меня мало надежды найти реальные ответы на все те вещи, которые я не понимаю.

К счастью, я привыкла действовать в условиях крайне скудной надежды.

Я зарываюсь в тексты, просеивая сквозь себя вековые истории и теории, отделяя мифы от фактов.

Кое-что я уже знаю: как четыре королевства якобы были основаны четырьмя разными драконами, каждый из которых был создан одним из четырех самых могущественных божеств. Как каждый из них олицетворял определенный элемент мира, а существа были созданы так, чтобы поддерживать баланс, действуя сообща. Каждый из этих четырех драконов в конце концов связал себя с человеком, и эти избранные люди стали первыми правителями Калдраской империи.

Даже в Халвгейте мы учили это в детстве — историю мира, частью которого мы технически все еще являемся, пусть даже он и прибил нас к земле, пытаясь закопать на задворках.

Однако я никогда не узнавала никаких реальных подробностей об этих первых правителях. Честно говоря, мне никогда и не было до этого дела; большая часть моего образования сводилась к выживанию и практическим навыкам. Любые другие знания были непозволительной роскошью.

Но теперь я здесь. Я окружена большим количеством книг, чем видела когда-либо в жизни, и целый мир информации находится у меня под рукой. Было бы глупо не узнать больше.