— На этот раз он выслушал, да… хотя вряд ли можно сказать, что мы на равных. Я нужна ему, но он не до конца откровенен насчет причин. И насчет угроз, нависших над его городом. Он уверяет, что это просто бунтовщики пытаются помешать связи между мной и Блайт, но… не знаю. Кажется, за этим кроется что-то гораздо более масштабное. И ни один член королевской семьи не вызывает доверия. Даже проведя здесь столько времени, я не доверяю ни единому из них.

— Ну, разумеется, мы им не доверяем.

Я встаю и подхожу к двери, снова проверяя, не крутится ли принцесса поблизости, способная нас подслушать. Мы по-прежнему кажемся одни, но, возвращаясь к Брайар, я понижаю голос:

— Это редкая возможность — находиться внутри этих стен, обладать хоть какой-то властью, а не просто выживать в тени короны. Я не хочу ее упускать.

— А значит, нам нужно лучше разобраться в том, как устроены изнанка этого дворца и этот город…

— Именно.

— Значит, тебе нужно как-то подобраться ближе к королю и его секретам.

— Честно говоря, от одной этой мысли меня тошнит.

— Но путь к этой близости очевиден, не так ли?

Я опускаюсь обратно на кровать рядом с ней, уперев руку в шелковое покрывало.

— Тебе просто нужно продолжать работать над своей частью договоренности, — продолжает Брайар. — Чем сильнее твоя связь, твоя магия, твое… всё остальное, что ты можешь получить от этого дракона, тем больше рычагов влияния у тебя появится в этом дворце. А это значит — свобода передвижения и всё прочее, верно?

Я тяжело вздыхаю.

Она выгибает бровь.

— Ты ведь думала о том же самом, да?

— Против моей воли, — признаюсь я. — Я надеялась, у тебя найдется какой-нибудь другой, гениальный и альтернативный план.

— Гений среди нас двоих — это я, тут не поспоришь. — Она сладко зевает. — Но на этот раз у меня ничего нет. Прости.

Несмотря на ее слова, на моих губах расплывается легкая улыбка.

— Ничего страшного. Я просто рада, что ты здесь.

— Я тоже. Хотя звучит довольно странно — признавать, что я рада оказаться хоть в каком-то приближении к этому проклятому дворцу.

И правда странно — но в то же время до боли привычно и безопасно сидеть вот так рядом с ней. Словно мы снова в «Саже и Угольке», за нашими обычными напитками обсуждаем планы на очередную рутинную вылазку.

Эта иллюзия нормальности рушится, когда в дверном проеме появляется Кестрел и сообщает, что время вышло, напоминая о моих обязанностях.

И в отличие от наших привычных работ, я ловлю себя на том, что мешкаю. Я редко переживала о том, справится ли Брайар сама, но изменчивые, предательские течения этого дворца заставляют меня чувствовать тревогу при мысли о том, чтобы оставить ее одну.

— Живее давай, — рявкает на меня Кестрел.

Мы с Брайар обмениваемся взглядами.

— Я справлюсь, — тихо настаивает Брайар. Кивнув в сторону подушек, она добавляет: — Вообще-то, я с нетерпением жду возможности выспаться на нормальной постели; так что чем быстрее ты отсюда уберешься и дашь мне поспать, тем счастливее я буду.

Я знаю, что она просто пытается облегчить мне расставание, но подыгрываю ей.

— Ты выглядишь так, будто тебе требуется недельный запас сна красоты, так что, пожалуй, это к лучшему.

Она показывает мне неприличный жест.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, мы на миг крепко обнимаем друг друга, после чего я заставляю себя подняться и уйти, хотя сердце словно трещит по швам, с каждым шагом приближаясь к точке невозврата.

Кестрел хранит молчание, пока мы не спускаемся на первый этаж.

— Знаешь, я должна отдать тебе должное за то, что ты осмелилась потребовать у моего брата ее освобождения. Большинство на такое не решились бы. Или не сочли бы настолько глупым.

— Ради Брайар я сталкивалась с вещами и похуже. По сути, она моя сестра. Ты же близка со своими братьями, так что понимаешь каково это, верно? Полагаю, ради любого из них ты готова даже убить.

Она бросает на меня косой взгляд, словно пытаясь оценить степень моей серьезности. Ее ответ звучит пугающе непринужденно.

— Я уже убивала, — говорит она. — И сделала бы это снова.

По спине пробегает холодок. Я не нахожу слов для ответа, и оставшуюся часть пути по дворцу мы проходим в молчании. Она оставляет меня у заднего выхода, ведущего к дорожке на арену, но перед этим останавливается перед одним из декоративных зеркал в прихожей, чтобы поправить свой украшенный рубинами венец.

— О твоей сестре позаботятся, — бросает она, награждая меня последним взглядом. — Можешь о ней не беспокоиться.

Но, как это часто бывает с ней и королем, я никак не могу разобрать, было ли это обещанием или угрозой.

Глава восемнадцатая

Когда я вхожу на арену, внутри, кроме Блайт, никого нет.