Упрямство вновь вспыхивает в моем сердце. Я игнорирую несмолкающее рычание Блайт, готовясь ко второй попытке.

Эта попытка проходит ненамного лучше первой.

Я продвигаюсь дальше — почти до ступеней, — прежде чем стрела, которую я так и не заметила, влетает мне в щеку. Тупая, но она все равно разбивает мне губы, и вот я снова на земле, мир вращается, а теплая кровь струится по подбородку.

— Снова, — рявкает Гарет.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и готовлюсь стартовать снова, не раздумывая слишком долго, чтобы не пустить внутрь никакие негативные комментарии — ни свои, ни его. Краем глаза я замечаю беспокойно расхаживающую на заднем плане Блайт, слышу лязг и скрежет ее цепей. Я все еще не смотрю на нее; у меня и без того достаточно отвлекающих преград.

На этот раз я выбираю другой маршрут, двигаясь быстрее и хаотичнее, чем раньше. Хаос в ответ на тот хаос, что обрушивают на меня.

Но скорость без точности бесполезна; в своем диком порыве я неверно оцениваю расстояние до одного из деревянных заграждений и в итоге задеваю край этой баррикады ровно в тот момент, когда стрела вонзается мне в горло.

Мой спринт превращается в кривое спотыкание, а затем в жесткое падение, из-за которого я проскальзываю несколько футов по темному песку. Вслед за мной летят новые стрелы, барабаня по моему телу и земле вокруг, пока Гарет наконец не поднимает руку, приказывая им остановиться.

Моя рука дрожит, когда я прижимаю ее к горлу. Глаза слезятся. Кажется, будто мое горло проваливается внутрь — будто я совершенно не могу сделать еще один вдох, — но я не могу остановить вспышку разочарования, вырвавшуюся из меня, как и последовавший за ней резкий, мучительный вздох. Боль настолько сильна, что я в конце концов сворачиваюсь калачиком на грубом песке.

И впервые с тех пор, как я ступила в этот дворец, мне по-настоящему хочется сдаться.

Мне хочется сворачиваться всё сильнее и сильнее, пока я не исчезну, пока не превращусь в еще одно кровавое пятно, оставленное Муренской короной.

Сквозь звон в ушах я слышу полное тревоги рычание Блайт. Вскоре оно перерастает в рев, и хотя какая-то тихая часть меня понимает, что дело не в агрессии, что это на самом деле крик беспокойства — причем обо мне… это не имеет значения.

Оно все равно запускает знакомые, кошмарные воспоминания.

Я на мгновение снова оказываюсь там, согнувшись пополам на земле моего горящего города, крича в тот момент, когда мою жизнь разрывают на части и превращают в пепел.

Вставай, говорю я себе. Вставай, вставай, вставай.

Гарет приближается. Я вижу, как его тень накрывает меня, хотя моему одурманенному разуму требуется мгновение, чтобы сообразить, кто он, и вернуть меня в реальность.

Я не знаю, почему снова поднимаюсь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Может быть, на данном этапе это просто вошло у меня в привычку. Меня сбивали с ног столько раз, пинали и избивали до полусмерти так часто, что это кажется почти рутиной. И было столько моментов, когда мне, пожалуй, следовало бы просто остаться лежать, следовало бы избавить себя от боли, которая сопутствует попыткам и неудачам снова, и снова, и снова. От боли и унижения осознания того, что я недостаточно хороша, чтобы все исправить, чтобы подняться над своими обстоятельствами, и что я никогда, никогда не буду достаточно хороша.

Боги, было бы проще просто остаться лежать.

Вместо этого я поднимаюсь на дрожащих ногах, выплевываю полный рот крови и шепчу:

— Снова.

Гарет колеблется, разглядывая мое ушибленное горло, окровавленный рот.

— Снова, — рычу я.

Он кивком указывает мне на исходную точку.

Я почти не помню свою четвертую попытку.

Я знаю лишь то, что она заканчивается болью, тем, что я снова волоку себя к началу, а затем — жестоким осознанием: я, пожалуй, умру здесь.

Не от самого испытания или стрел — они меня не убьют, не с целителями, ждущими за кулисами по приказу короля. Но я умру медленно, в ближайшие дни, когда Брайар казнят из-за моей неудачи. Когда Гарет доложит королю, что от меня все равно нет никакой пользы. Когда ни припасы, ни надежда, ни спасение никогда не доберутся до Ожога, и я тоже не вернусь туда, и тогда Марта и все то, что осталось от жизни, за которую я когда-то боролась и цеплялась, чтобы спасти, окончательно рухнет.

И все, что я перенесла за эту последнюю неделю, окажется напрасным.

Напрасным.

Ты ничто без дракона.

Это неправда. Без нее я все равно остаюсь выжившей. Это не ничто. Я не позволю ему так легко сбросить это со счетов. И все же…

И все же.

Я пришла сюда не просто для того, чтобы выжить.

Я вытираю еще немного крови с подбородка. Проходит минута. Может быть, больше. Мое зрение затуманено. Глаза слезятся, но я не закрываю их, вместо этого устремляю взгляд в сторону дракона, пытаясь размять ноющую челюсть, чтобы беззвучно прошептать слова, которые не могу произнести вслух.

Помоги мне.