А затем, поскольку я не знаю, что еще делать, кроме как продолжать бороться, я поднимаюсь и направляюсь к стартовой линии.

Без слов я срываюсь с места.

Испытание начинается снова, солдаты явно все еще получают удовольствие, стреляя в меня, хотя в данный момент я вряд ли представляю собой впечатляющую мишень. Я ковыляю вперед изо всех сил, хотя знаю, что этого будет недостаточно.

«Пригнись», — раздается внезапный шепелявый голос в моем сознании.

Мой взгляд метается к Блайт, уверенной, что мне все это мерещится.

«Пригнись», — повторяет она.

— Что ты…

Гарет наносит удар раньше, чем я успеваю договорить. Его меч на этот раз задевает мое раненое бедро. Опрокидывающая в головокружение боль накрывает меня, и мгновение спустя я уже качусь по земле. Я останавливаюсь, свернувшись калачиком на боку и прижав руку к кровоточащему бедру.

Я же велела тебе пригнуться, — доносится голос дракона с ноткой самодовольства.

— Как… — стону я.

Его движения очень предсказуемы, если обращать внимание. Ты можешь сосчитать количество стрел, выпущенных между его ударами. Ты можешь заметить подергивание в его шаге, то, как он…

— Нет, как ты, как ты… — Я сжимаю губы, когда к горлу подступает желчь — реакция на боль, терзающую все мое тело.

Гарет снова стоит надо мной. Его лицо вращается — все вращается, — но мне кажется, я вижу в его глазах замешательство.

— Она… заговорила со мной, — бормочу я.

Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем до него, кажется, доходит смысл моих слов. Его взгляд поднимается на Блайт, а затем снова возвращается ко мне.

— Поднимайся тогда. Кажется, мы близки к прорыву.

Я сажусь. Это максимум, что я могу сделать, прежде чем тошнота снова грозит взять верх. Арена вокруг меня бурлит, и я чувствую, как она снова подкрадывается — жажда сдаться. Лечь и закрыть глаза, пока вращение не прекратится. Пока всё не прекратится. Возможно, мы близки к прорыву, но все, что я чувствую, — это надлом.

Этого слишком много.

Все это слишком.

«Встань», — говорит Блайт.

Я перевожу взгляд в ее сторону. Мне хочется разозлиться на нее за то, что она пытается подтолкнуть меня. Злость — это проще. Ярость всегда была тем, к чему я тянулась в эти отчаянные моменты, когда чувствовала, что у меня нет сил сделать еще хоть шаг.

Но ярость — это топливо, которое сгорает ужасно ярко и чертовски быстро. Слишком быстро, чтобы поддерживать меня во дворце ужасов, чтобы протащить меня через весь этот кошмар, в котором я оказалась.

Поэтому на этот раз я подавляю ее. Я позволяю чему-то другому подняться на ее место, пусть я еще и не понимаю, что это за «что-то».

Я поднимаюсь в последний раз.

И прямо перед тем, как сорваться на новый бег, я бросаю взгляд через плечо и вижу, что Блайт наблюдает за мной, ее золотые глаза прикованы ко мне.

Она больше не говорит. Не предупреждает, когда увернуться, когда двигаться быстрее или медленнее. Но я чувствую, как в моем черепе нарастает давление, вытесняя боль из головы, принося теплую ясность, и я понимаю…

Она пытается мне показать.

Весь мой мир раскалывается от этой мысли.

На дезориентирующее мгновение я оказываюсь в двух местах одновременно: спотыкаюсь о песок, кровоточащая и разбитая, и в то же время паря на платформе в двадцати футах отсюда, изучая собственное избитое тело издалека.

Затем две перспективы сбываются воедино.

И я вижу.

Не только левым глазом. Обоими глазами — и с такой резкостью, какой у меня не было никогда прежде, ни до, ни после Эмберфолла.

Я вижу лучника, расположившегося в пятнадцати градусах от меня справа, натягивающего лук.

Я вижу точное расстояние между мной и ближайшей баррикадой. Не догадка. Не примерная оценка. Я с абсолютной уверенностью знаю, что до нее одиннадцать с половиной футов.

Я вижу глубину всего мира. Всё, что казалось плоским, внезапно обретает объем. Стрелы не просто летят в меня — я могу проследить всю их траекторию в пространстве, могу точно видеть, где и когда они окажутся.

Еще одна летит в мою слепую зону.

Я слежу за тем, как она описывает дугу в воздухе, слежу за ее вращением, слежу за тем, как она несется…

И я замедляюсь на полшага, с легкостью уходя от нее, оценивая расстояние и тайминг с безупречной точностью.

Я снова срываюсь на бег, прежде чем успеваю полностью это осознать.

Стрелы сыплются дождем сверху, с боков, с позиций, которые я никогда бы не смогла отследить раньше. Но теперь я вижу их все — не только глазами Блайт, но через какую-то странную смесь ее зрения и моего. Я уворачиваюсь, пригибаюсь, кувыркаюсь, снова вскакиваю на ходу, и каждый мой шаг становится увереннее предыдущего.

Стрела со свистом летит мне в икру. Я перепрыгиваю через нее. Другая целит в плечо. Я делаю поворот, и она со свистом пролетает мимо.