Может быть, потому что я впервые вижу на его лице настоящую улыбку. Не хищную ухмылку, а самую что ни на есть искреннюю ухмылку. Может быть, дело в смехе, который в конце концов вырывается из него — слишком искреннем, слишком чистом звуке для монстра.

Это не отменяет ни единого из чудовищных поступков, совершенных им и его семьей, но тем не менее зрелище любопытное.

Проходит несколько минут, прежде чем кто-то меня обнаруживает. Стук каблуков и звяканье украшений, сопровождаемые долгим, полным муки вздохом, дают мне понять, что это принцесса Кестрел, еще до того, как я оборачиваюсь, чтобы подтвердить это.

— Шпионишь за королевской семьей? Знаешь, за это я могу велеть тебя казнить. — Она прислоняется к соседней колонне, держа в руке бокал вина. От него исходит невероятно сильный запах алкоголя — что-то намного крепче обычного вина. Возможно, для такого дела рановато, но мне не привыкать судить других.

Я не свожу глаз с ее братьев и произношу:

— С другой стороны, если меня казнят, мне больше никогда не придется с вами разговаривать.

Она фыркает.

— За это стоит выпить.

Мы погружаемся в колючее молчание на несколько минут. По какой-то причине она кажется вполне довольной тем, что просто нависает над этим пространством. Может быть, она пьянее, чем кажется, и эта колонна — единственное, что удерживает ее в вертикальном положении.

Я слишком устала и отвлечена чтобы спорить, поэтому вместо этого пытаюсь завязать вежливый разговор.

— Кажется, сегодня Арло чувствует себя лучше.

Она не отвечает. Когда я наконец снова перевожу на нее взгляд, ее глаза остекленели, и она так сильно сжимает ножку бокала, что я удивляюсь, как он до сих пор не разлетелся на осколки.

Похоже, светская беседа тоже отменяется.

— Рив терпеть не ненавидел этого сраного пса, — бормочет она мгновение спустя, после того как над двором прокатывается особенно громкий лай. — Он только и делает, что пускает слюни на все подряд и сгрызает любую оставленную без присмотра обувь. Особенно он неравнодушен к его сапогам.

— Я никогда не видела таких огромных.

— Он неестественный. — Она взбалтывает свой напиток, изучая его содержимое. — Из Скелветской долины, где большинство существ вырастают до нелепых размеров из-за драконьей магии, текущей там в системе водоснабжения.

— Я думал, это место — всего лишь легенда?

— И тем не менее перед нами доказательство его существования. — Она кивает на Руффус, словно думая, что я каким-то образом могла не заметить эту гигантскую тушу. Ее голова клонится ко мне, а темно-голубые глаза сверкают с привычной едкой оценкой. — Командор Гарет говорил мне, что ты довольно глупа. Его оценка оказалась весьма точной, не так ли?

Я не ведусь на провокацию, зная, что молчание все равно разозлит ее сильнее.

— Странно думать, что ты можешь оказаться первым истинно связанным с драконом из всех, кого мы встречали за столь долгое время, — продолжает давить она, — учитывая, как мало ты знаешь о драконах и их магии.

— Хоть в чем-то мы наконец сошлись.

Я чувствую, как она продолжает пялиться на меня, но по-прежнему не поддаюсь на провокацию. Затем она делает нечто неожиданное — смеется. Это не особо приятный смех, но, полагаю, он лучше ее обычных угроз и обзывательств.

— А ты на редкость забавна, знаешь об этом?

Я пожимаю плечами, возвращая все свое внимание королю.

Совсем не похоже, чтобы он ненавидел эту собаку. Впрочем, полагаю, он притворяется ради Арло; как я уже понял, терпеть что-то ради тех, кого любишь, гораздо проще, чем ради себя самого.

— Он не может отказать нашему младшему брату, — произносит Кестрел, словно читая мои мысли. — Вот почему, когда некоторые из наших солдат привели эту собаку из разведывательной миссии неподалеку от Скелвета, ей разрешили остаться. Потому что Арло влюбился в нее с первого взгляда. — Ее взгляд останавливается на старшем брате. — Такой слабак, — бормочет она. Это попытка звучать с привычным презрением, но в словах отчетливо слышится и нотка нежности.

Арло переключил свое внимание на упомянутую собаку и вовсю пытается заставить её поймать брошенный им мяч. Руффус… не особенно преуспевает в этой игре, его огромные челюсти щелкают по воздуху гораздо чаще, чем сам мяч.

Рив прислоняется к одной из колонн внутреннего двора, наблюдая за ними. Я замечаю в выражении лица короля тяжесть, усталость, которая чуть-чуть опускает его плечи — но она исчезает всякий раз, когда младший брат смотрит на него в ответ.

Впечатляет, как быстро он скрывает свое истощение.

Каким бы уставшим он ни казался, судя по всему, он не собирается покидать сторону младшего брата, пока кто-нибудь не оттащит их друг от друга. А поскольку я не могу заставить себя сделать это, я решаю, что наша очная ставка должна подождать до окончания моей следующей сессии пыток с командором Гаретом.

Я бросаю Кестрел сухое «прощай» и нехотя направляюсь к «коллизею» за дворцом.

Когда я вхожу на арену, меня встречает небольшая армия слуг, как обычно обихаживающих Блайт.