И пусть у этого королевского ребенка жизнь, пожалуй, легче, чем у большинства, я все равно не могу противостоять порыву успокоить его, защитить от тех мрачных вещей, с которыми разбираюсь сама.

— Странное место ты выбрала, чтобы вздремнуть, — говорит он.

— Ты не ошибаешься. — Я потягиваюсь, стараясь не морщиться. — Но на самом деле я здесь занималась вовсе не этим.

Его маленькие брови сдвигаются в задумчивости.

— А что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Я пришел посмотреть на твоего дракона, — сообщает он. Он явно борется с желанием посмотреть в сторону упомянутого дракона, пытаясь вести себя вежливо и сначала дождаться разрешения. — Можно мне на нее посмотреть?

Она мне не принадлежит, собираюсь ответить я.

Вместо этого я киваю в сторону Блайт:

— Пользуйся моментом, малыш.

— Арло.

— Что?

— Меня зовут принц Арло, а не малыш.

— О. Что ж, тогда приятно познакомиться. — Я протягиваю ему руку.

Он берет ее и робко касается губами моих костяшек, а затем ухмыляется, вскакивает и бежит в сторону дракона. Пес — судя по всему, Руффус — радостно семенит у него на хвосте, возвышаясь над мальчиком даже теперь, когда они оба стоят на ногах. Он несомненно огромен, но чем больше я разглядываю Арло, тем больше убеждаюсь, что он тоже необычно худой. По правде говоря, он выглядит не намного сытее любого из детей с Пепелища.

Он замедляет шаг, приближаясь к Блайт, и слегка машет ей рукой, когда она поднимает голову. Он смотрит ей прямо в глаза, говоря низким, успокаивающим голосом, пока она оценивает его, и я снова ловим себя на том, что против воли улыбаюсь.

Похоже, ген мудака, передающийся в их семье по наследству, этому мальчику не достался.

Или, может, он просто еще не успел проявиться.

Я медленно поднимаюсь на ноги, пытаясь размять затекшее от боли колено и не спуская глаз с этой сцены. Блайт опустила голову до уровня мальчика, ее воротник наполовину приподнят в знак, возможно, любопытства. Я напрягаюсь, когда юный принц протягивает к ней руку. Старые привычки. Арло совсем не испытывает страха, но я все равно не могу заставить себя поверить, что дракон не откусит ребенку руку без малейших колебаний.

Именно поэтому я задерживаюсь на арене, хотя на самом деле мне хочется лишь доковылять до своей комнаты и закончить на сегодня; я не хочу оставлять этого ребенка одного.

Вздохнув, я с трудом подхожу ближе, занимая позицию на расстоянии вытянутой руки на случай, если придется вмешаться. Оказавшись там, я ничего не говорю. Я просто наблюдаю.

Дракон вытягивает морду к в перчатке пальцам принца, быстро обнюхивает их, а затем тут же чихает прямо на них, отчего Арло хихикает. Ей, похоже, нравится звук его смеха, потому что от этого она чуть ближе придвигается к нему.

Он поглаживает ее по щеке нежными, уверенными движениями, бормоча тихие слова, которые я не могу расслышать. Блайт закрывает глаза и прижимается к его ладони, и он выглядит безумно счастливым от тяжести ее головы, давящей на его ладонь.

Однако через мгновение он отдергивает руку, прижимает ее к груди и несколько мгновений молча изучает дракона, прежде чем произнести:

— Она выглядит грустной.

— Правда?

Он поворачивает ко мне лицо, слегка хмурясь, словно спрашивая: «Разве ты не видишь?»

Я откашливаюсь.

— Думаю, она устала. Это… — Я замолкаю, не желая вдаваться в подробности последних дней. Насколько этот ребенок знает о том, что натворил его старший брат? О смертоносной, опасной армии, которой командует король Рив, и о жестоком способе, которым они взяли меня и этого дракона в плен?

Я медленно выдыхаю.

— Думаю, для нее эти несколько дней просто выдались тяжелыми.

Он снова трет ее морду.

— Ты знаешь ее имя?

Только не это снова.

Я собираюсь назвать ему выбранное мной имя, но что-то останавливает меня. Думаю, то же самое странное желание защитить его — не упоминать ни об одном яде или губительной скверне, что разъедают мир за пределами этого дворца.

— Нет, боюсь, что нет, — отвечаю я ему. — Я все еще пытаюсь это выяснить.

Он на мгновение задумывается, а затем отворачивается от дракона и возвращается ко мне.

— Как тебя зовут?

— Ароуин. Хотя там, откуда я родом, большинство детей называют меня Оуин. Полагаю, так проще произносить.

Он пробует мое полное имя на вкус:

— А-ро-уин. Снова задумчивая пауза. Затем пожимание плечами. — Я могу сказать и то, и другое.

— Тогда, полагаю, ты можешь называть меня так, как тебе больше нравится.

Похоже, он взвешивает варианты, мысленно примеряя оба.

— Мне нравится Ароуин, — решает он, — потому что оно начинается с тех же букв, что и мое имя. Значит, у нас есть что-то общее.

Я чувствую, как еще одна улыбка приподнимает уголки моих губ.

— Справедливо.