Брайар в ее комнате нет. Я проверяю библиотеку, нашу любимую залитую солнцем гостиную и еще несколько мест, но все безрезультатно. Заставляя себя сохранять самообладание, я выхожу на лужайку, где практиковалась в магии, надеясь найти ее там — балующую Сеску новыми лакомствами. Сейчас я бы даже обрадовалась появлению Кестрел.

Лужайка пуста.

В голове стучит, пока я смотрю на траву, изгибающуюся и извивающуюся под порывами ветра, который с каждой секундой становится все сильнее, возвещая о приближении бури. Убирая с лица хлещущие волосы, я вглядываюсь в серое небо в поисках знакомого силуэта своего дракона.

Сески нигде не видно.

Я пытаюсь достучаться до нее через нашу связь, посылая мысль за мыслью, но…

Ничего.

Боль в голове усиливается. Вскоре она перекидывается на грудь, сжимаясь тисками вокруг моего сердца, и все мое тело охватывает лихорадочная дрожь.

Шок, говорю я себе.

Вся та череда дурных новостей, что мне пришлось пережить, наконец настигла меня. Я исчерпала предел того, что способна вынести психика, так что вполне логично, что под этим грузом начинает ломаться и тело.

Однако к тому моменту, когда я возвращаюсь внутрь замка, я уже едва могу держаться на ногах — и начинаю бояться, что со мной происходит что-то еще. Что-то выходящее за рамки шока и истощения. Я не могу этого объяснить. Я знаю лишь то, что дышать становится все труднее и труднее.

Я спотыкаюсь, преодолевая сколько хватает сил коридоры дворца, часто останавливаясь, чтобы поймать равновесие. Стены и проходы искривляются и уходят вдаль, и каждая точка, к которой я пытаюсь добраться, при моем приближении отодвигается еще дальше. Когда зрение начинает отказывать, в самом конце коридора я замечаю какую-то фигуру. Разглядеть, кто это, я не могу, но все равно пытаюсь окликнуть незнакомца.

Помогите.

Вряд ли это слово действительно слетело с моих губ. Но я чувствую, как медленно оседаю на пол, и это привлекает ее внимание.

— Леди Ароуин!

Я на полу. Холодный мрамор под щекой. Шаги, грохочущие все ближе. Руки, лихорадочно шарящие по моему телу в поисках травм.

Еще шаги.

Еще голоса.

Множество рук, и вот меня уже поднимают в воздух.

Я моргаю, и каким-то образом оказываюсь в своей комнате, а над моим ложем склонились расплывчатые силуэты, переговариваясь приглушенными, торопливыми голосами.

— Сообщите королю, — слышу я чей-то голос.

«Не надо», — пытаюсь ответить я. У него и без того хватает забот.

Но, опять же, мне кажется, что мои слова так и не срываются с губ. И сколько бы раз я ни пыталась сказать им, что со мной все в порядке, толку от этого нет. Я заперта в теле, которое становится все больше похоже на склеп — безмолвное, холодное и неподвижное, — и вскоре саван темноты накрывает меня с пугающей, неотвратимой окончательностью.

Я не знаю, сколько времени я пролежала в этом гробу из темноты, прежде чем мне снова удается открыть глаза и увидеть бледный, водянистый свет, просачивающийся сквозь занавески. Это длится всего пару секунд, прежде чем тьма вновь наступает и поглощает меня.

Снова и снова я пытаюсь пробиться обратно к свету.

«Я все еще здесь», — шепчу я каждый раз, когда мне удается заставить губы сложить эти слова. Упрямое приветствие Ожога возвращается ко мне именно тогда, когда оно нужнее всего, напоминая: пока я могу сделать еще один вдох, пока могу открыть глаза еще хоть раз, я еще не мертва, а значит, могу продолжать путь.

Все еще здесь, все еще здесь, все еще здесь.

И в конце концов я остаюсь здесь по-настоящему.

Сознание просачивается капля за каплей. Глаза открываются и остаются открытыми. Мое тело кажется чужим и далеким, но я хотя бы чувствую его. И первое, что привлекает мое внимание — острая, колющая боль на одном из пальцев. На том самом, что носил кольцо, подаренное Ривом в мое первое утро во дворце.

Я поднимаю руку, моргая до тех пор, пока взгляд не фокусируется.

Кольца нет.

По пальцу и ладони вьется запекшаяся струйка крови, а на шелковых простынях рассыпались мелкие капли. А вместо рубинового камня короля красуется свежо вырезанная метка: круг с шестью заостренными лучами, расходящимися наружу.

Я резко сажусь на постели, едва не потеряв равновесие и не свалившись на пол. Ужас перехватывает дыхание и на мгновение останавливает сердце, по мере того как до моего разума доходит истинный смысл этого нового знака.

Кто-то сделал это со мной, пока я спала.

Что еще они со мной сделали?

Как я могла сквозь это проспать?

Мне хочется закричать. Содрать эту метку и всю кожу вокруг нее, пока не останется ничего, на что кто-либо мог бы заявить свои права. Но мне удается сохранить самообладание, сделать один глубокий вдох, а затем второй, прижимая ладони к глазам, пока этот порыв не отступает.

И тут я замечаю то, что стоит на прикроватной тумбочке.

Букет цветов, по большей части состоящий из синей вербены.