И как нам все это исправить, пока не стало слишком поздно?

Я смотрю на забрызганное дождем окно, точь-в-точь как недавно в его кабинете, думая о Сеске. Всё чаще мне хочется уйти к ней в такие моменты, когда мир со всеми его жестокостями и сложностями перестает иметь хоть какой-то смысл.

— Новая божественная эра, как сказала Брин… — рассуждаю я вслух. — Что она имела в виду? Думаешь, в ближайшее время появятся и другие божественные драконы?

— Уверен, на это надеется вся остальная часть империи. По историческим меркам, они имеют свойство появляться друг за другом во всех королевствах. — Он берет принесенный мной напиток, но не притрагивается к нему, лишь слегка взбалтывает и на мгновение изучает содержимое бокалы, прежде чем добавить: — Насколько мне известно, однако, никаких других признаков не было. Только ты.

— Вот почему я такая лакомая мишень.

— Именно так. Даже если в конце концов появятся другие, каждое королевство стремится стать первым, кто заявит права на новую силу божественного дракона. Так было всегда.

— Всегда? — Я хмурюсь. — Поначалу ведь был мир? Согласно легендам, при своем основании все королевства были равны — каждый дракон представлял собой часть единого целого. Очаг, Пламя, Уголек, Пепел… все составные части жизненного цикла пламени.

Он изучает меня пару мгновений, прежде чем неопределенно пожать плечами.

— Полагаю, это правда.

— Ты думаешь, империя когда-нибудь сможет вернуться к чему-то столь… целостному? К исцелению и миру? — Даже произнося это, я понимаю, насколько невозможен этот вопрос. Особенно для него, центральной фигуры этого королевства, которое несет ответственность за столько разрушений и которое, как я теперь понимаю, самой далеко не целостно.

Рив тяжело вздыхает.

— Я думаю… это разговор для того времени, когда мы оба наконец сможем нормально выспаться.

Если такое вообще когда-нибудь повторится, собираюсь сказать я — пока не замечаю, как он слегка морщится, дотягиваясь до чего-то на краю стола, и беспокойство застревает у меня в горле.

Ему нужно нечто большее, чем просто сон, думаю я.

— И, пожалуй, после того, как ты разберешься с тревожным количеством крови на своей одежде? — многозначительно предлагаю я.

Он опускает взгляд на свою разорванную рубашку, выглядывающую из-под расстегнутого пальто, словно только что вспомнил о своем ранении.

— Да, это, пожалуй, тоже стоит сделать приоритетом. Хотя всё не так плохо, как выглядит, если уж на то пошло.

— Крылатая фраза короля Мурена, сказанная прямо перед тем, как он умер от заражения крови из-за необработанных ран.

Призрак улыбки касается его лица.

— Это драматично.

— Иди приведи себя в порядок, — приказываю я, — а не то я все расскажу твоей сестре.

— Дьяволы, обе вы, — бормочет он, но все же сдается и поднимается на ноги.

Прежде чем скрыться в умывальной, он указывает мне на стопку бумаг на своем столе — подробные отчеты полков Голт и часть его недавней переписки с баронессой Серат — и предлагает мне самой изучить их, пока его нет. Еще один жест из серии «никаких больше секретов между нами», надо полагать.

Я забираю часть этих бумаг в уголок со стеклянными стенами, салю и рассеянно ковыряюсь в еде, пытаясь сосредоточиться на чтении.

Но, кажется, мой разум достиг предела того, что способен усвоить за один день.

И мой взгляд все равно то и дело скользит в сторону умывальной. Рив приоткрывает дверь, чтобы выпустить пар после купания, и когда туман рассеивается, я замечаю, как он обрабатывает несколько устрашающе выглядящих ран на боку и спине.

Надеюсь, все действительно не так плохо, как выглядит, как он утверждал, потому что выглядит это чертовски жутко.

Любопытство и беспокойство берут верх. Я встаю, подхожу к нему и прислоняешься плечом к косяку двери.

— Ты уверен, что в порядке?

Его ответ раздражающе предсказуем.

— Бывало и хуже.

Я выдыхаю с досадой. Приглядевшись к ранам повнимательнее, я замечаю паутину темных разводов, расходящихся от основных следов… и начинающих образовывать шрамы, которые выглядят почти точно так же, как рубцы на его предплечьях.

Еще одна разгаданная загадка, но без малейшего намека на удовлетворение; от этого становится только тошно.

— Это токсин, который он выдыхает, — объясняет он. — Он также есть в его когтях и зубах, и на гребнях вдоль хвоста. Меня сегодня задело именно хвостом. — Он резко втягивает воздух, проводя рукой по худшему из новых следов.

— А старые шрамы на твоих руках? Похоже, они появились от того же самого.

Он кивает.

— Те остались во время его первых трансформаций, когда он был поменьше. У Кестрел тоже осталось пара сувениров с тех дней.

Формованные украшения под чешую дракона, которые она обычно носит… подозреваю, именно ими она все это и прикрывает.