— Ты определённо умеешь эффектно появляться, — говорит он, когда я сажусь.

— Не ожидал, что я приду?

— Я не был уверен.

Он садится, подзывая официанта.

Облизывает губы.

— Ты захватываешь дух. Мне всё ещё разрешено называть тебя «Кексик»?

Я обдумываю ответ, прежде чем медленно кивнуть. Внешне он никак не реагирует, но его кадык дёргается.

Весь персонал одет в чёрные брюки, чёрные фартуки и белые рубашки на пуговицах. Наш официант подходит с бутылкой «Пино Гриджио».

— Вина, мисс?

Я киваю.

— Да, пожалуйста.

Он наполняет бокал наполовину, затем наполняет мой стакан водой из серебряного кувшина.

— Могу предложить вам какие-нибудь закуски?

Дейтон ждёт, пока я отвечу.

Мой взгляд опускается к кожаному меню.

— Можем попробовать устрицы и фаршированные трюфелем грибы?

— Разумеется.

Он уходит.

Я беру бокал вина и медленно отпиваю. Оно лёгкое и свежее, и я уверена, что стоит немалых денег. Дейтон наблюдает за мной, выражение его лица нечитаемо.

— Так чем ты занимался последние десять лет? — спрашиваю я.

Он улыбается, откидываясь на спинку стула. Дейтон такой огромный. Его присутствие подавляет. У меня всё время вспыхивают воспоминания о его теле надо мной в его квартире в Майами. От воспоминания о том, как его мускулистые плечи напрягались в свете лампы, у меня поджимаются пальцы на ногах. Мне нравилось чувствовать его тяжёлый вес.

— Печально признавать, но большая часть последнего десятилетия у меня ушла на колледж и построение инвестиционного бизнеса. Я не путешествовал ради удовольствия, только по работе. В колледже у меня была девушка, но мы расстались сразу после выпуска, когда я переехал в Нью-Йорк.

— Как долго вы были вместе?

— На третьем и четвёртом курсах.

— Как её звали?

Я уже знаю ответ, но не хочу, чтобы он понял, что я сталкерила её.

Она, конечно, была потрясающе красива. Не та же яркая красота, что у Ноэль. Анна была темноволосой и более мягкой на вид, со щёчками, из тех женщин, которых большинство мужчин назвали бы потенциальной женой и отвезли бы знакомиться с бабушками.

— Анна.

Я киваю.

— Так почему вы расстались?

— Я переезжал. У неё оставался ещё год в колледже. Я не видел смысла продолжать отношения на расстоянии.

— Что такое ещё один год, если ты влюблён?

Он несколько мгновений изучает меня. Я ёрзаю на стуле.

— Если ты влюблён, год — ничто.

— Значит, ты её не любил?

Он качает головой.

— Тогда почему ты был с ней два года?

Официант подходит и ставит на стол устрицы и фаршированные трюфелем грибы, а также две маленькие тарелки. Он снова наполняет оба наших бокала.

— Я пытался забыть кое-кого другого, — говорит Дейтон.

Моя рука замирает над подносом с устрицами. Я моргаю, глядя на него, пытаясь понять, о ком он говорит. Есть таинственная третья девушка, кто-то, кого он, должно быть, встретил в колледже до Анны.

Он наклоняется вперёд.

— Нет, это была не девушка, о которой ты не знаешь.

Он берёт устрицу и подносит к моим губам. Я открываю рот, позволяя ему накормить меня.

Она сливочная и вкусная, с маслянистым оттенком. Я проглатываю, прежде чем потянуться за следующей. Поднимаю её к его губам. Он морщится, прежде чем послушно открыть рот и позволить мне накормить его. Он морщится от вкуса.

— Скользкая, — говорит он, потянувшись к вину.

— Ты никогда не ел устриц? Я бы подумала, что ты всё время ешь всякое такое пафосное дерьмо.

Он качает головой.

— Ел. Просто думаю, что они мерзкие.

Я беру с подноса ещё одну, пытаясь скрыть улыбку.

— Так кого ты пытался забыть? Кого-то из школы?

— Тебя, — просто говорит он.

У меня ощущение, будто пол проседает, словно гравитация вдруг стала сильнее. Уголок его рта приподнимается. Я хватаю бокал с вином.

— А ты? Как выглядело последнее десятилетие твоей жизни?

— Я ещё не закончила. Тогда что с Ноэль? Ещё одна попытка забыть меня, хотя ты никогда даже не сделал ничего, чтобы дать мне понять, что я тебе нравлюсь?

— Эх, «нравилась» — не совсем подходящее слово. Не думаю, что ты пока готова к этому разговору.

— Проверь меня.

Я сжимаю деревянные подлокотники стула.

Его янтарные глаза темнеют.

— Я пытаюсь вводить тебя постепенно, дать тебе шанс привыкнуть.

Мой разум закручивается от воспоминания о том, как он входил в меня постепенно всего несколько ночей назад. Его веки кажутся тяжёлыми, будто он тоже вспоминает.

«Может, говорить об этом слишком больно. Может, она забеременела от него».

Я облизываю губы и тянусь за фаршированным трюфелем грибом. Он вздыхает, перемещая вес. Смотрит на воду и усмехается, прежде чем его глаза возвращаются к моим.