Я вздыхаю, понимая, что избавиться от него не выйдет. Втайне я даже испытываю облегчение. Аксель никогда не хочет вести машину, а я ненавижу пробиваться через пробки от аэропорта до самого дома. Я перебираюсь на пассажирское сиденье. Машина слегка проседает, когда он усаживается своим большим телом за руль и закрывает дверь.

«Лэнд Ровер» тут же наполняется его мускусным одеколоном. Жужжание механизма регулировки сиденья длится почти комично долго, пока он отодвигает его, освобождая место для ног. Слова Саванны о том, что он запал на меня ещё с подросткового возраста, просачиваются в мысли. Я складываю руки на коленях.

«Нет. Конечно, нет».

— Ты очень требовательный.

— Мне уже говорили.

— Тебе не нужно постоянно появляться здесь, чтобы всё проверять. Хавьер ведь держит тебя в курсе, разве нет?

Он постукивает большим пальцем по рулю.

— Хм, пока да. Но уверен, если я исчезну слишком надолго, ты уговоришь его на что-нибудь.

— У тебя разве нет бизнеса, которым нужно управлять? Какому-нибудь миллиардеру в Нью-Йорке наверняка нужна твоя помощь с уклонением от налогов.

Он усмехается и качает головой.

— Большинством дел я могу управлять с телефона, а сейчас этот проект — моя самая прибыльная инвестиция с самым высоким фактором риска.

Я закатываю глаза.

— Ну, инвестиция продвигается просто отлично. Я читала статью о том, что рынок недвижимости во Флориде стабильно растёт.

— Рынок — не самый большой фактор риска.

Крупные капли дождя начинают бить по лобовому стеклу.

Я поворачиваюсь к нему.

— Тогда что? Я? Я самый большой фактор риска?

Его янтарные глаза скользят по мне. На мне облегающее вязаное макси-платье. Оранжево-белый цветочный узор делает мою кожу более загорелой, а завязки на шее напоминают купальник. На пальцах у меня привычные золотые кольца, в ушах — серьги-кольца. Спереди волосы заплетены в две маленькие косички, а остальные пляжными волнами рассыпаются по спине и плечам.

— Да, Кексик, ты самый большой фактор риска.

Он говорит это с таким пристальным взглядом, что я почти выпрыгиваю из собственной кожи, когда спустя несколько секунд кто-то начинает стучать в окно. Я сдавленно ахаю и прижимаю ладонь к груди.

— Эй, вы! Открывайте! — голос Саванны звучит приглушённо через дверь машины.

Я нажимаю кнопку разблокировки. Дейтон открывает свою дверь, чтобы загрузить её сумки в багажник.

— Садись. Я разберусь, — говорит он ей.

— Спасибо!

Она забирается на сиденье позади меня, спасаясь от дождя, и тянется вперёд, крепко сжимая мои пальцы.

— Ах, я так счастлива тебя видеть!

Я сжимаю её руку в ответ.

— Я тоже! Слишком давно не виделись.

Тут подходит Аксель, бросает свою сумку назад, туда, куда Дейтон только что положил вещи Саванны, и хлопает его по плечу.

— Эй, чувак, спасибо, что забрал нас.

Дейтон ничего не отвечает и возвращается на водительское сиденье. Акселю не остаётся ничего, кроме как сесть позади кресла Дейтона, которое отодвинуто так далеко, что места для ног у него почти нет. Он как-то устраивается. При росте всего метр семьдесят восемь ноги у него не такие уж длинные.

— Привет, красавица. Рад тебя видеть.

Он наклоняется вперёд и быстро целует меня в губы, прежде чем я успеваю отреагировать.

Мои щёки вспыхивают. Я понятия не имею, почему первый поцелуй моего парня за восемь с лишним месяцев кажется неловким, но внезапно именно так и ощущается.

«А он даже не знает, что позже я собираюсь с ним расстаться. Отстой».

— Эм, привет. Я тоже рада тебя видеть, — наконец выпаливаю я после слишком долгой неловкой паузы.

Я поворачиваюсь вперёд, затем тянусь назад к ремню безопасности и пристёгиваюсь. То, что я не видела его месяцами, пока переживала смерть мамы, внезапно делает всё предельно ясным. Я по нему не скучала. Встреча с ним не вызывает во мне вообще ничего.

«Может, мне суждено быть одной. Вот он, знак. Романтическая любовь мне не светит».

— Итак, Дейтон, ты в городе из-за фестиваля «Маргариты»? — спрашивает Саванна, когда мы выезжаем из аэропорта.

— Нет. Просто приехал проверить дела. Возможно, схожу посмотреть.

— Ты знаешь кого-нибудь ещё, кто приезжает на мероприятие?

— Пару парней, — отвечает он после небольшой паузы.

Я поворачиваюсь к нему.

— Правда? Кого?

Одна его рука лежит на руле, другая — на рычаге переключения передач между нами. Дейтон родился и вырос на острове. Парни, о которых он говорит, могут быть людьми, которых я не знаю, но я жила здесь три года, а остров гораздо меньше, чем кажется большинству.

Он напрягает челюсть, прежде чем ответить.

— Уилл Уоттс — один из них. Второй — Кэл Беннетт.