Мужчина замялся; бросил взгляд в сторону бара. Они стояли у бетонного участка стены. Ни окон, и никто их не видел.

Он и правда был очень высокий. И крупный. Пара татуировок сходилась к шраму за щекой, и она снова замялась. Возможно, ей стоило быть поосторожнее с тем, с кем она тут разговаривала.

Она посмотрела на машину, потянулась к карману. И в этот момент чья-то рука сомкнулась у неё на запястье.

Паника. Страх. Она попыталась закричать. Она уже бывала в таких ситуациях. Она ударила, пнув его между ног. Он хрипло охнул, согнулся пополам. Она развернулась и рванула. Не к машине. Это было бы глупо. Нет, прочь. К дороге. Туда, где её увидят. К людям. Она бросилась к главной улице. За торговой галереей ей нужно было сделать добрую сотню шагов, чтобы обогнуть здание.

А он уже мчался за ней – быстро. Она в панике оглянулась через плечо. Он хромал, рычал, лицо налилось красным.

Она надеялась, ему было больно.

Она продолжала бежать. И тут он окликнул.

Имя. Не её имя. Другое. Мужское.

Она не смотрела под ноги. И влетела в распахнутую дверцу машины.

Боль вспыхнула мгновенно. Голова отлетела назад. Из носа хлынула кровь, и она пошатнулась.

Теперь, тяжело дыша у неё за спиной, красавец нагнал её, и она услышала, как он сказал:

– Не порть товар.

Вдруг он заговорил с лёгким акцентом. Раньше она его не уловила.

Европейский?

У неё всё плыло перед глазами. Паника, страх, боль – и вместе с ними кап-кап-кап капель крови по асфальту.

Дверца была скользкая, чёрная и гладкая. Мужчина, стоявший в проёме, с одной ногой ещё внутри салона, подходил своей машине так же, как она подходила ему.

В чёрном костюме, чёрном галстуке и в тёмных очках.

Была ночь, а он всё равно был в очках.

Он ещё и постукивал чем-то по бедру.

Задыхаясь, мотая головой, пытаясь закричать, она поняла, на что он указывает. Пистолет, заткнутый за пояс. Поставленный так, чтобы она его видела. Постукивание – чтобы она его боялась.

Внезапно сильные руки схватили её сзади. Сзади у машины открылась ещё одна дверь. Она попыталась закричать, но те же руки зажали ей рот. Её толкнули, и она, спотыкаясь, полетела к машине.

Плавно, быстро. Её усадили на заднее сиденье. Она попыталась закричать. Никто ничего не видел. И теперь никто её не услышит.

Двери хлопнули, шины взвизгнули. Быстро, чётко – как отлаженный механизм. Кто бы ни были эти парни, такое они делали не впервые.

Она слышала, как две фигуры на переднем сиденье переговариваются вполголоса – оба с тем же густым акцентом.

Красавчик оказался сзади, крепко удерживая её: одна рука у неё на шее. Он понизил голос и прошептал ей на ухо: «Может, мы с тобой всё-таки прокатимся вместе», – пробормотал он. – «Надеюсь, ты любишь воду».

Она нахмурилась, тяжело дыша. Паника вспыхнула внутри. Следом накатила тревога. Мелкие иголочки ужаса побежали вдоль позвоночника. Но она старалась этого не показывать. Она знала таких мужчин. Любителей контроля, власти. На прежней работе она умела с ними играть.

И потому она лишь опустила голову – скромно, покорно. Быстро, украдкой кивнула. И одновременно смотрела на него краем глаза. Прикидывая, не врезать ли ему локтем между ног, она подалась к двери.

Нет. Ещё рано. Нужно выждать.

Но что он имел в виду насчёт воды?

Машина повернула. И вдруг она поняла: они едут к причалам. К тем, где грузят контейнеры. Она видела их по дороге сюда. Портовый городок.

Теперь паника вспыхнула по-настоящему. Зачем они едут к причалам?

«Что это…» – начала она, и страх наконец взял верх.

Но рука метнулась – удар пришёлся ей в висок, и перед глазами заплясали чёрные пятна. А через секунду всё стихло.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кора с размаху шлёпнула телефоном о щербатый деревянный стол в маленькой лесной мастерской, куда её привёл Гэбриел Финч.

Теперь тот самый мужчина – здоровяк, сложенный как игрок американского футбола, и в своей дурацкой кепке газетчика, насаженной на светлые волосы, – хмурился, глядя на треснувший экран.

Он ткнул пальцем. «Ты сломала телефон».

Она подняла глаза, тяжело дыша, с раздувшимися ноздрями. Кора покачала головой и погрозила пальцем из стороны в сторону. На миг она едва не сорвалась. Ей хотелось орать, снова ударить по телефону, швырнуть его через всю комнату.

На миг рука напряглась, вцепившись в занозистую столешницу, и мысли метнулись назад… к другим вещам. Недавним событиям. Давним событиям. Всё слиплось в одно – и всё было в крови.

Другие мертвы. Друзья мертвы. Джонни мёртв.

Вспышка памяти. Бетонное ограждение, заляпанное красным. Она прикусила губу, когда в плечо ударила боль от старого армейского ранения, возвращая её в реальность.

Она снова подняла взгляд, нахмурившись. «Расскажи с самого начала», – сказала она куда спокойнее, чем чувствовала на самом деле. – «Как ты узнал, что твой отец заигрывал с моей младшей сестрой?»