– Да, пожалуй. Но материалы по этому делу… наводят на мысль, что всё сведётся к какому-нибудь долбанутому накачанному ублюдку, который срывает злость на тех, кого считает либо ниже себя, либо угрозой.

Хлое это тоже приходило в голову, но уверенности не было. Тот, кто убивает по таким причинам, скорее всего, не побрезговал бы пустить пулю человеку между глаз или перерезать горло. Два жестоких избиения в разные разы говорили о чём-то куда более тёмном.

Было что еще разбирать, но в голове у нее стоял туман. Она хотела задать Роудс несколько вопросов – таких, что помогли бы понять, что на самом деле думают Джонсон и другие в бюро о том, в чем она помогла сестре. Хлоя не могла отделаться от мысли, что они знают больше, чем говорят, но у них недостаточно доказательств, чтобы прямо предъявить ей. В конце концов, больше всего ее параноила не что иное, как то, что Джонсон был полностью готов отправить Роудс на это дело одну.

– Можно тебя кое о чем спросить, Роудс? – сказала она.

– Конечно.

– Ты не слышала ничего о внутреннем расследовании моих действий, связанных с сестрой?

Она попыталась уловить реакцию Роудс, но у напарницы было лицо игрока в покер. Спустя несколько мгновений та покачала головой.

– Кажется, нет. Я знаю, были вопросы насчет твоего отца и того, как он похитил твою сестру, но про внутреннее расследование именно твоих действий я ничего не слышала. – Она помедлила и пожала плечами. – Если ты переживаешь из-за того, что Джонсон не сразу поставил тебя со мной на это дело, я бы не придавала этому слишком большого значения. Думаю, он просто учитывал твое психическое состояние.

– Может быть.

– А теперь… позволь спросить тебя кое о чем, – сказала Роудс. – И, пожалуйста, не пойми неправильно. Это только между нами, но мне нужно знать. Есть что-то, о чем мне следует знать? Есть что-то, из-за чего ты боишься, что они могут копать?

– Нет, – сказала Хлоя. Она боялась, что ответила слишком быстро – и в голосе прозвучало слишком много злости.

– Я должна была спросить, – сказала Роудс. – Мы ведь работаем вместе вот так, впритык и все такое. Я не стану притворяться, будто понимаю, через что ты проходишь, и не буду тебя поучать. Но мне нужно знать, что ты в порядке и готова. Если подумать, мне, наверное, стоило спросить об этом еще до того, как ты согласилась помогать по этому делу, но ты сама знаешь, как это бывает.

– Я в порядке.

В целом это было правдой, но теперь Хлоя не могла не задуматься, не было ли у расспросов Роудс скрытых мотивов. Не говорил ли Джонсон с Роудс перед их отъездом из округа Колумбия, прося ее попытаться вытянуть из Хлои информацию? Роудс было не свойственно задавать глубокие, личные вопросы. Обычно она держалась на поверхности, не лезла слишком глубоко. То, что она так откровенно выпытывала, выглядело для нее немного нехарактерно.

– Хорошо, – сказала Роудс. – И я надеюсь, ты знаешь: если тебе когда-нибудь и вправду понадобится поговорить, переварить это или что угодно, я умею слушать.

– Спасибо, – сказала Хлоя, хотя эта реплика сделала ее еще подозрительнее.

Обе замолчали, пока навигатор на телефоне Роудс не сообщил, что через восемьсот метров нужно повернуть. А за этим поворотом их ждало место назначения – место преступления, где нашли вторую жертву.

***

Их уже ждали двое местных полицейских – как и было оговорено по телефону перед выездом из штаб-квартиры бюро. Их машина стояла у обочины, в нескольких шагах от бордюра на перекрестке двух улиц. Одна из полицейских – очень высокая рыжеволосая женщина – улыбнулась и указала на место прямо за их автомобилем. Роудс встала куда нужно и сказала:

– Эта уже командует.

Хлоя и Роудс вышли из машины и подошли к двум полицейским на тротуаре. Высокая женщина поздоровалась первой – улыбка у нее была широкая, поразительно красивая. Вторым был темнокожий мужчина лет сорока. В нем читался человек, который отлично понимал, что работает в тени своей напарницы. Когда он пожал руки Хлое и Роудс и представился как офицер Бенсон, улыбка у него вышла вялой.

Высокую рыжую звали Андерсон, и говорила она с легкой южной протяжностью.

– Рада познакомиться, – сказала она, растягивая you так, что на конце звучало протяжное a, типичное южное ya. Хлоя невольно задумалась, не из тех ли она, кто говорит y’all.

– Ну, – сказал Андерсон, – история довольно простая. Прошлой ночью на этом бордюре нашли парня по имени Виктор Бьюрман. Его обнаружили двое подростков на велосипедах. Кровь всё ещё хлестала из него. Как только приехала скорая, его сразу же констатировали мёртвым. Самый свежий утренний отчёт говорит, что причин несколько: тупая травма головы, сломанное ребро, которое сместилось вверх и проткнуло сердце, почти полностью раздавленная грудная клетка и грудина, либо коллапс лёгкого. Выбирай, что нравится.

– Есть чёткое понимание, чем его приложили? – спросила Хлоя.

– Все считают, что битой, – сказал Андерсон. – Судмедэксперт практически согласился, но говорит: если это была бита, то алюминиевая. Бьюрмана ударили с такой силой, что деревянная оставила бы щепки.