– Рад это слышать. Теперь мне, пожалуй, нужно спросить, и простите, если это слишком личное: вы собираетесь активно добиваться дела по поиску вашего отца?

– Нет, – сразу сказала она. – Да пошёл он. Единственный случай, когда мне будет на него не плевать, – если он объявится в Вашингтоне и снова полезет к нам с Хлоей.

– Ну, как вы знаете, его приметы разосланы по нескольким полевым офисам. Но мы не можем сделать это приоритетом, если вы не хотите.

Даниэль пожала плечами и отпила из своей очередной «маргариты».

– Мы с Хлоей ещё поговорим об этом, но, по-моему, с ним покончено.

Шин кивнул, словно понял всё до последней мелочи. И вместе с этим кивком по Даниэль прошёлся тонкий укол страха. Она вспомнила, как в безумной спешке рыла яму, как впихнула туда тело отца и как потом торопливо засыпала землёй. Достаточно ли они выкопали глубоко? Не успела ли уже какая-нибудь шустрая лисёнка-воровка набрести и отыскать их отца – как лакомый кусочек?

– Ладно, – сказал Шин. – У меня есть ещё несколько вопросов о том, что произошло, если вы не против.

– Опять? Серьёзно?

– Я понимаю. Но раз ваша сестра – федеральный агент, нам правда нужно убедиться, что мы всё до конца поняли.

– Ну да, наверное, – сказала она. Она прекрасно ощущала, что её развезло. Одна оговорка, одно неосторожное слово – или хотя бы малейшее отклонение от отрепетированной версии, – и они вляпаются по-крупному.

– Вы помните, сколько именно времени вы провели на той заброшенной бойне в Миллсиде? Как долго отец держал вас там?

– Я так и не поняла точно. Может, чуть больше суток. Почти уверена, что мы приехали днём, ближе к закату. И почти уверена, что видела, как солнце садилось ещё раз. Там трудно было разобрать, сами понимаете.

– О, не сомневаюсь.

Да пошёл ты, придурок, – подумала Даниэль. Ей было очевидно: он просто пытается подловить её на несостыковках.

– Можете рассказать, что произошло, когда появилась Хлоя?

– Всё расплывчато, – сказала она. – Я то приходила в себя, то проваливалась… Ну, знаете. Кажется, я несколько раз отключалась… может, просто от усталости, может, от всего этого. Не знаю. Но, кажется, помню, как Хлоя и отец орали друг на друга. Хлоя выхватила пистолет и…

Чёрт, – подумала она. Этого не было в их истории. Более того, они решили, что особенно важно дать понять: она не доставала пистолет.

– Да? – спросил Шин. – И?..

– Может, и не выхватывала, – сказала Даниэль, изо всех сил стараясь звучать растерянно. – Я помню, что мечтала, чтобы она просто вытащила пистолет и застрелила его. Я этим не горжусь, но так было. А на самом деле я не знаю, доставала она его или нет. По-моему, нет…

Шин на секунду зацепился за это, потом кивнул и перевёл разговор в другое русло.

– И когда именно Хлоя позвонила в бюро, чтобы сообщить обо всём произошедшем?

Этот вопрос её по-настоящему взбесил; казалось, Шин уже не пытается заставить её оговориться – он пытается обрушить на неё всё разом.

– Не знаю, – огрызнулась она. – Уверена, в бюро есть записи, по которым это можно выяснить.

– Но вы не помните, когда она—

– Нет. Я была слишком травмирована тем, что меня похитил родной отец, чтобы вести точный хронометраж.

– Это понятно, – сказал Шин. Он отвёл от неё взгляд, посмотрел на блендер, тихо усмехнулся и поднялся. – Похоже, вы держитесь нормально. Может, обсудим это в другой раз?