Я поднимаюсь к верхней части капсулы - любопытство пересиливает страх. Сквозь окошко, мимо ремня, удерживающего мою капсулу, я вижу: комната наполняется кровью. Я видела кровь, парящую в невесомости, и совсем недавно, но сейчас все иначе на порядки. Если раньше я видела ведро крови, то сейчас - озеро.

Плавают огромные шарики размером с мою голову, собирая крошечные, с ноготь, шарики, как амеба, подхватывающая других микроорганизмов и поглощающая их. Эта кровь - тоже не свежая. Она сворачивается, и в некоторых случаях она уже даже не красная, а практически черная.

Впервые я сама начинаю разговор с Фальшивой Ли Мин.

Откуда все это? Я думала, они обескровливают тела и собирают кровь в мешки.

Так и есть. Но подумай. Обескровливание - последний шаг. Чтобы органы оставались свежими, лучше сохранять жертву живой, пока вырезаешь их из нее. Каждый раз немного крови прольется. А вообще, да, они собирают кровь. Это просто утечка.

Я зажимаю рот рукой и сдерживаю целый гейзер желчи. Последнее, что мне сейчас нужно, - это блевануть. Конечно, голос в голове прав. Они обескровливают своих жертв, но сегодня были десятки жертв. Если все вивисекции происходили в этой маленькой камере, то просто из-за количества случайно утекли галлоны и галлоны крови. Сколько же из этого латальщица намеренно перекачала от моих людей?

В шлюз тихо стучат. Очень тихо, как ребенок, который пришел к родителям за наказанием. Своим легким, женственным голосом Сарк произносит:

- Готова к приему, док?

- Заканчиваю, - отвечает латальщица.

- Я вижу. Приветствую, леди.

При низком заунывном плаче пленников слова Сарк сменяются каменным молчанием. Я страдаю здесь в одиночестве, но это ерунда, сущие мелочи. Меня, строго говоря, до сих пор не поймали. Я даже, возможно, еще выживу. Но моих друзей и коллег там, снаружи, терзают психологически - неизвестно зачем. Им пришлось смотреть, как хирург-живодер или, как пираты называют своего лекаря – латальщица - неряшливо расчленяет одну из наших. У меня была роскошная возможность избежать этого "удовольствия".

- Меня зовут Сарк. Это не мое имя, но, в общем, неважно. Вы знаете, кто мы. Вы знаете, что мы такое. Мы - безкожие. Бич галактики для здоровых. Но также ангелы милосердия для больных и умирающих. Ведь так, док?

- Как скажешь, босс, - отвечает латальщица, и ее слова звучат настолько безразлично, насколько это вообще возможно для человека.

- Это наша латальщица. Она делает потрясающую работу. О, но, полагаю, вы все были свидетелями этому все утро. Итак, вы видели, что мы делаем со здоровыми людьми. Они поступают с нами гораздо хуже, когда ловят нас. Так что мне не жаль. Но вы, девочки, вы не здоровы. Вы все умираете. Вы проверяли, да, док?

- Мне не нужно, босс, - отвечает латальщица.

- Да-да, - говорит Сарк, и это звучит совсем не как утешение и даже не как согласие. - Вы ведь чувствуете запах, да? Вот во что верит латальщица, девочки. Что она может учуять болезнь.

- Нос знает, - отвечает латальщица, и я представляю, как она касается своего носа, - и я еще ни разу не ошиблась.

- Конечно. Но ты перепроверила, на всякий случай, да?

- Угу, - отвечает латальщица. - Геморрагическая лихорадка, пара лейкозов. Вон у той - болезнь Гансена.

- Болезнь Гансена? Ты имеешь в виду проказу? - в голосе Сарк звучит удивление, это самое эмоциональное, что я от нее слышала.

- Точно, - подтверждает латальщица.

- Ты знала, что у тебя проказа, до того, как мы тебя проверили?

- Н-н-нет, - отвечает женщина, чей голос кажется мне смутно знакомым.

Она почти заикается от страха. Я ее не виню.

- Гребаная "ЭйджинКорп", - бормочет Сарк. - Они дерут три шкуры за клочок марли. Что ж, девочки, для безкожих медицина бесплатна.

- Лучше бы я сдохла, - отвечает кто-то.

Сарк не острит, не комментирует, не говорит: "Это можно устроить". Каждая шаблонная злодейская реплика, которую я когда-либо видела в голофильмах, прыгает мне в голову, но Сарк не из тех, кто старается блеснуть острым словцом.

Шипящий, трескучий звук, явно отличающийся от лазерного резака. Звук сопровождается после необычно долгой паузы нечеловеческим воплем.

Плазменная горелка.

Я уже догадалась об этом раньше, чем мой воображаемый друг успевает предположить. Сарк только что начала поливать одну из моих сослуживцев перегретым газом. Он обжигает ее так быстро, что ее нервным окончаниям требуется время, чтобы вообще понять, что происходит. Наконец она кричит. Затем раздается глухой удар. Думаю, ее обугленное тело ударилось о палубу.