Прошлой ночью мы не вылезали из постели до самого утра, спариваясь как чертовы животные. Это было первобытно. Страстно. Дереку не нужно было произносить эти три слова. Он показывал мне свое сердце каждым поцелуем и лаской, и бесконечным количеством раз, когда мое имя танцевало на его языке, когда он кончал в меня.

Я сняла значок и пистолет и положила их на комод, паря как школьница, пока жар поднимался по моей шее.

Влюблена.

Я была влюблена.

Черт, это было так хорошо. Любить и быть любимой так безраздельно.

Кто бы мог подумать? Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в мужчину, чей отец был такой важной фигурой в моей жизни?

Положив руку на медицинский браслет, я вздохнула так громко, как какая-то влюбленная дурочка. Этот подарок был одним из самых внимательных жестов, которые я когда-либо получала. Он знал, что я не впечатляюсь яркими или дорогими подарками, и хотя ценник на нем был действительно внушительным, чувства, стоящие за ним, я буду ценить вечно.

Я спустила пиджак с плеч и закрыла глаза, когда мысли о Дереке вызвали теплое покалывание между ног.

Схватив подол рубашки, я начала напевать свою любимую любовную песню, но щелчок ручки двери заставил меня замолчать и широко улыбнуться.

Дерек.

Я сорвала с себя блузку и резко обернулась, но его имя застряло у меня в горле, когда я увидела лицо другого мужчины.

— Ронан? Какого черта ты здесь делаешь?

Я поспешно натянула блузку обратно на себя и уставилась на него, пока в голове не начали роиться тревожные мысли.

— С Дереком что-то случилось?

Страх парализовал мое сердце.

По какой еще причине Ронан мог бы здесь оказаться?

Я подошла к нему, пытаясь, но не в силах контролировать свое дыхание.

— Пожалуйста, скажи, что с ним все в порядке.

Ронан был серьезен. Глаза прищурены и бесстрастны. Я отчаянно пыталась прочитать его, но он ничего не выдавал, и я опасалась худшего.

— Ронан, что случилось?

— Что случилось, ты спрашиваешь? Если кто-то и знает ответ на этот вопрос, то это ты.

Что-то было не так.

Он говорил бессвязно, а его голос звучал жестоко. Холодно.

Он смотрел на меня, как будто я была чем-то незначительным, что можно раздавить под его ботинком. Это был разительный контраст с тем моментом, когда его глаза загорелись страстью при нашей первой встрече.

— Я… я не понимаю. — Я осторожно сделала шаг назад, не зная, что он замышляет. — Где Дерек?

— Убивает своего брата…..ради тебя.

Мое сердце замерло.

— Что ты только что сказал?

Он подошел ближе, и моя рука упала на пистолет, который я положила на комод. Его взгляд скользнул к моему оружию, и по его лицу пробежала самая коварная улыбка, которую я когда-либо видела.

— Знаешь, для так называемого детектива ты чертовски хорошо упускаешь из виду эти яркие красные флажки.

— О чем ты говоришь?

Он злорадно хмыкнул. — О, Эва, такая красивая, но такая чертовски глупая.

Я с трудом сглотнула, пытаясь успокоиться.

Красные флажки.

Он был прав?

Он сделал еще два шага, и я вытащила оружие. — Не подходи ближе.

— Ты не застрелишь меня, потому что хочешь ответов. Ты хочешь знать, о чем, черт возьми, я говорю и кто именно тот монстр, с которым ты спала.

Я покачала головой.

— Хватит. Хватит с этими чертовыми загадочными комментариями и просто скажи, зачем ты сюда пришел.

— Как пожелаешь. — Он прислонился к изголовью кровати, скрестив руки на груди. — Думаешь, то, что он тебя нашел, было простой случайностью? Совсем наоборот.

Я вспомнила те моменты, когда мы впервые встретились, как он знал мое имя и место работы.

Но он нашел их в файлах. Так он и сказал. И я ему поверила.

Мне пришлось.

Ронан оттолкнулся от столба и снова подошел. И снова я направила оружие на его грудь.

— Позволь задать тебе вопрос, Эванджелина. Говорят, у тебя хорошие инстинкты и интуиция… ну, за исключением тех случаев, когда тебя ослепляют такие, как мой сын.

— Хватит со мной играться.

— В ту ночь, когда убили твоего крестного отца, ты знала, что он там был?

У меня сдавило горло.

— Кто?

— Не прикидывайся дурочкой. Ты знаешь, кто, — дразнил он.

— Нет, ты лжешь, — сказала я, недоверчиво качая головой.

Он сократил расстояние между нами, но я была слишком погружена в свои воспоминания, ошеломленная окружающим миром, кроме сокрушительных слов, извергавшихся из его уст.

— А разве нет? — спросил он, обходя меня кругом. — Скажи мне, дорогая, у тебя когда-нибудь бывало такое чувство? Когда волосы на затылке встают дыбом. Когда ты чувствуешь на себе взгляд и тяжесть присутствия, которое не можешь увидеть.

Его дыхание обвевало мою щеку.

— Ты чувствовала его, Эва? Чувствовала его в ту ночь? Наблюдающего? Ожидающего? И давай будем честны, вероятно, раздумывающего, придется ли ему убить и тебя тоже.

Ронан теперь стоял передо мной, но для меня он был лишь искаженной фигурой сквозь слезы, заливавшие мои глаза.

— Нет.