— И вместо бинта ты решил, что подойдет этот платок? Боже, ну ты и мудак. — Она поднялась на ноги и потянула меня за собой. — Пойдем.

— Что ты делаешь?

— Ты позаботилась обо мне вчера, позволь мне отплатить тебе тем же.

Незнакомый трепет защекотал мою грудь, когда я позволил ей вести меня по коридору моего собственного дома. Когда мы дошли до лестницы, она намеревалась подняться в мою комнату, как мы делали это накануне вечером, но вместо этого я сжал ее руку и пригласил следовать за мной на кухню.

Она смотрела на меня с недоумением, пока я не достал аптечку из шкафчика под раковиной.

— Я держу это здесь для своей уборщицы. Однажды она порезалась о битое стекло. И я предпочел бы, чтобы она позаботилась об этом, а не заливала кровью весь мой чертов пол.

Ева весело улыбнулась и покачала головой, доставая бинт и марлю. — Так это было здесь прошлой ночью?

— Может быть.

— Может быть, — повторила она, надула губы и запрыгнула на барный стул, перетянув мою руку к себе на колени.

Тепло, поднимающееся от обтянутой одеждой кожи ее бедра, обожгло тыльную сторону моей ладони, и мое воображение унеслось в гораздо более темные места.

— Не двигайся, — сказала она, разворачивая испачканный платок и совершенно не замечая своей роли в моих скандальных размышлениях.

Или все-таки забыла?

Легкая дрожь ее пальцев говорила об обратном.

— Немного болит, вот и все, — соврал я, двигаясь на своем месте.

— Ты не производишь впечатление человека, который вздрагивает от небольшой раны на руке, Дерек.

— Я не такой.

— Хорошо, потому что будет больно. — Она разорвала маленький спиртовой тампон и прижала его к моей коже. — Ты забыл антисептик в своем наборе.

Глаза Эвы сосредоточились на мне, ожидая моей реакции, но боль была настолько незначительной, что ее едва заметили. Я был бы уверен, что ей это нравится, если бы не знал лучше. Моя свободная рука легла на ее, надавливая и заставляя промокшую марлю глубже впиваться в порезанную кожу; боль и удовольствие слились воедино.

— Ты чувствуешь это? — прошептала она.

Мы оба знали, что она говорит не об укусе алкоголя. Воздух между нами потрескивал, как электричество, притягивая нас друг к другу, словно две магнитные силы, которым суждено столкнуться.

— Я все чувствую, Эва. Твоя рука дрожит под моей. — Она отвела взгляд.

— Тепло твоей кожи, — сказал я, наклоняя пальцем ее подбородок и приближаясь к ее губам.

— Думаю, от боли ты бредишь.

Усмехнувшись, я провел кончиком носа по ямочке на ее щеке, и снова у нее перехватило дыхание. — Может, ты и права... а может, это просто ты.

— Иногда я так влияю на людей, — пробормотала она, медленно отстраняясь.

Эва флиртовала.

— Правда? Много тщеславия, мисс Круз?

— Я никогда не смогу соперничать с вашим эго, мистер Дерек.

Смех вырвался из глубины моей груди, и я вдруг не смог вспомнить, когда в последний раз смеялась так свободно. Даже плечи Эванджелины затряслись от неподдельного веселья, а широкая улыбка озарила ее прекрасное лицо.

Это было что-то новенькое.

— Эй, — сказал я серьезным тоном, — твоя подруга, ты не знаешь, куда она могла отправиться?

Когда она нахмурилась, я тут же пожалел, что снова поднял эту тему. Так как моя рука все еще лежала у нее на коленях, а пальцы поглаживали повязку, она вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Может быть. Я не уверена. У меня такое чувство, что она не хочет оставаться здесь. Она выглядит испуганной.

— Как и должно быть. У семьи Беловых не просто так репутация. Если они хотят убить вашу подругу, боюсь, это будет вероятным исходом.

На ее лице появилось серьезное выражение. — Похоже, я теперь тоже в их списке.

— Чушь. — Ее глаза встретились с моими, удивленные моей внезапной вспышкой. — Никто не трогает тебя, Эва.

— Они были в моем доме. Возможно, знают мое имя...

Моя рука метнулась к ее шее, и я притянул ее лицо к себе. — Никто тебя не трогает. Ты поняла?

Прошло несколько секунд, прежде чем она заговорила снова. По тому, как быстро поднималась и опускалась ее грудь, можно было понять, что она ошеломлена моим смелым заявлением. Но ей нужно было знать, что я её защищу. И никто не трогал то, что принадлежало мне.

— Скажи это, ангел. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла.

Ее глаза забегали туда-сюда, ища объяснения моим словам.

— Хорошо, — вздохнула она, веки дрогнули. — По какой-то странной причине я верю.

Наклонившись к ее уху, я прошептал: — Хорошая девочка.

Эванджелина напряглась под моим прикосновением, с ее губ сорвался слабый вздох. Ухмыльнувшись, я отстранился, полностью удовлетворенный ее реакцией.

— Эва, что ты делаешь сегодня? —просил я, давая ей возможность вырваться.

— Я отпросилась с работы, чтобы уладить дела с Рейн, но теперь, когда ее здесь больше нет...

— Мы найдем ее. Я помогу тебе.