Несмотря на боль, я зажала губы между зубами, когда между ног поселилось и запульсировало тепло. Он точно знал, что делает, и его высокомерие сводило с ума. Не прошло и полных двадцати четырех часов с того момента, как мы впервые обменялись взглядами, а он уже глубоко зарылся в мою кожу. Дерек беспокоил меня так, что я не могла объяснить. Я всегда гордилась тем, что была женщиной, которую другие не ожидали увидеть. Это был механизм выживания. Но этому мужчине с его манящими глазами и дерзкой ухмылкой хватило одного взгляда, чтобы ослабить мою защиту.

Я все еще пыталась забыть тот тревожный факт, что он слизывал кровь с моих губ, как будто это было пустяком. При воспоминании об этом у меня свело живот, и я подавила в себе бесстыдство, которое не могло не возбудиться от этого жеста.

— Она может остаться или нет? — спросила я, мягко отталкивая его назад. Он подчинился, и я почему-то знала, что он не из тех, кто переходит границы дозволенного. Может быть, я была ослеплена тем, кем он был, но пока он возвышался надо мной, весь такой задумчивый, мускулистый, я чувствовала себя в безопасности в каком-то странном смысле. Защищенной. От меня не ускользнул его гнев по поводу моего состояния и безразличие, которое он проявил к Рейн.

— Ты не ответила на вопрос, — сказал он, скрестив толстые руки.

— Сначала ответь на мой.

Он усмехнулся и прислонился к стене, выглядя лучше, чем мужчина имеет право выглядеть в простой белой рубашке.

— Она может остаться на одну ночь, если только ты расскажешь мне, в какую беду она попала. И почему она втянула тебя в свои неприятности? Но сначала, — сказал он, забирая полотенце из раковины, — давай закончим с твоим уходом.

— Хорошо.

Слово едва успело слететь с моих губ, как воздух одним махом вырвался из моих легких, а его большие руки обхватили меня с каждой стороны туловища и подняли на мраморную стойку.

Он схватил антисептик, делая вид, что занят пропитыванием салфетки, но я знала лучше. Намек на озорство, играющий на его губах, был всем доказательством, в котором я нуждалась.

Прошло восемь долгих месяцев с тех пор, как я была с мужчиной, так что я не могла винить свою внутреннюю шлюху, лишенную секса, за крайне непослушные образы Дерека, который швыряет меня по сторонам и трахает у стены...

Я закрыла глаза и вытеснила эти видения из своих мыслей.

Возьми себя в руки, Эва.

— Я сделал тебе больно? — спросил он, замедляя нежные поглаживания моего пореза.

— Похоже, я расслабилась. Не могу поверить, что этот ублюдок дал мне пощечину. Я должна была быть быстрее, сделать больше.

Черты лица Дерека ожесточились.

— На тебя напали в твоем доме. Ты боролась за свою жизнь и победила. Ты сделала достаточно. Все могло пойти совсем по-другому.

Он потянулся к маленькой повязке, но я удержала его запястье, молча побуждая его посмотреть мне в глаза. Наши тихие вздохи были единственными звуками, окружавшими нас.

— Спасибо, что сделал это. И, отвечая на твой вопрос, придя сюда... просто почувствовала, что это правильно.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить, и нахальная ухмылка Дерека ничем не помогла огню, охватившему мое лицо.

— И все же ты не хочешь остаться.

Не успела я ответить, как его большой палец оказался на моем подбородке, нежно поглаживая кожу.

— Это прекрасно заживет и без повязки. — Его голос стал хриплым, а глаза сосредоточились на моем рте. — Если только ты перестанешь это делать.

— Перестать... что делать? — спросила я, немного задыхаясь от волнения.

Он потянул вниз мой рот, высвобождая нижнюю губу из межзубного пространства, куда я неосознанно засунула ее во второй раз.

— А теперь расскажи мне о девушке.

Боль отдавалась в каждой мышце моего тела, когда я, спотыкаясь, шла на кухню к отцу. Автоматическая капельница только что закончила варить свежий кофе, и мне казалось, что я не смогу дотянуться до нее достаточно быстро.

Сидя за стойкой для завтрака, я ждала, пока горячая жидкость прольется в горло, и ждала шагов отца. Когда я добралась до его двери вчера вечером, было уже поздно. Полагая, что он уже лег спать, я не стала его будить. После переезда я уже не первый раз спала в своей детской комнате. У меня был ключ, и иногда мне требовалась его компания после тяжелой смены.

Однако в доме было жутко тихо, а его спальня пустовала. Кровать все еще была расстелена, как будто он вскочил в спешке. Конечно, это было странно, ведь мой отец был существом привычки и помешан на порядке. Но, возможно, он опаздывал.

Как только донесся аромат кофе, я ожидала найти его на кухне, но снова обнаружила, что его нет.

Я крепче сжала кружку, сердце учащенно забилось. Что, если эти люди пришли и за моим отцом?

Постель не заправлена.

Покинутая в спешке.

— Нет, нет, нет.