ГЛАВА 9

ДЕРЕК

— Опоздание на двадцать минут.

Ронан откинулся на спинку черного кожаного кресла, сцепив руки на столе, и ухмыльнулся краешком рта.

— Кое-что произошло.

— Кое-что произошло? — повторил он, наклонив голову в притворном любопытстве.

Хотя это прозвучало как дерьмовое оправдание, это было не так. Та девчонка, которую Эва притащила в мой дом, забаррикадировалась в моей кладовке, где только можно. Утверждала, что Деймос пытался ее съесть. Вполне возможно, что так оно и было. И, вероятно, должен был избавить ее от страданий.

Я закатил глаза, вспомнив, как нелепо она выглядела. Потребовалось почти полчаса, чтобы выманить эту маленькую сучку наружу, но при этом не пришлось выламывать дверь... или прибегать к более агрессивной тактике. Эта мысль, конечно, приходила мне в голову. Но какое впечатление произвело бы на Эванжелину, если бы я выпотрошил ее подругу у себя на кухне?

— Это ведь не имеет никакого отношения к той женщине, которая приходила к тебе вчера?

Я вскинул голову и сузил глаза, но промолчал, позволив ему первому выложить все, что он знает. Ронан задорно рассмеялся и нахмурил брови, играя в ту же игру.

О Эванджелине он мог узнать только через Кирнана - этого мешка с дерьмом. Я был так занят обеими женщинами, что он ускользнул от моего внимания. Мне не нравилось это чувство. На меня не похоже, чтобы я забывал, не доводил дело до конца и не преподавал урок, когда это было необходимо.

— Итак, судя по вашему молчанию, я могу сделать вывод, что Кирнан все-таки сказал правду.

Я вернул фальшивую улыбку и сел, откинувшись назад и положив лодыжку на колено.

— Я не знал, что приглашение женщины противоречит правилам, отец.

Его улыбка на долю секунды дрогнула, а затем вернулась на место. Он знал, что я никогда не называл его иначе, чем Ронан, - если, конечно, я не издевался над ним. Но мне было наплевать. Я решил, что мне не нравится инсинуация, прозвучавшая в его голосе при упоминании Эванджелины.

— На ней был значок, Дерек. И, судя по тому, что он мне рассказал, ты очень защищал эту женщину, не так ли? — Он сделал паузу, снова ожидая объяснений, которые я не собирался давать. — Кто она?

— Тебя никогда не волновали женщины в моей постели, почему же сейчас такой интерес?

Он потер седеющую щетину на подбородке и рассмеялся, хотя его зеленые глаза не отрывались от моих, как будто тщательно изучая каждую реакцию.

— Потому что если бы она была просто случайной шлюхой, ты бы так и сказал, и мы бы прекратили этот утомительный разговор. — Ронан зажег сигару и откинулся на спинку кресла, устремив на меня обвиняющий взгляд. — Но теперь ты пробудил мой интерес. И ты знаешь, что нет ничего, чего бы я не знал или не мог узнать.

Сжав зубы, я бездельничал с печаткой на пальце, не сводя глаз с лежащего перед ним пергамента.

Наши отношения были далеки от отношений отца и сына. Усыновленный в четырнадцать лет, я давно забыл, как формировать связи и привязанности. Он был всего лишь еще одним телом, вынужденным влиться в мою адскую жизнь по не зависящим от меня причинам. Мы с Каем планировали бежать. Мы знали, как работает система и что нас ждет. Мы были молоды, но уличны не по годам, и прекрасно понимали, что богатый человек будет интересоваться мальчиками-подростками только по гнусным причинам.

Как ни странно, мы не ошиблись. Но причины эти были далеко не такими, как мы могли себе представить. Ронан не просто усыновил нас.

Мы были завербованы.

На протяжении многих лет он кормил демонов, которые отражались в наших глазах, и превратил нас в развращенных монстров без моральных принципов. Нас растили, чтобы убивать, огненные цепи ада сковывали наши души, удерживая нас в цепях и привязывая к этому существованию и следующему.

Я знал, что это лишь вопрос времени, но я заберу Ронана с собой.

Потянувшись к его столу, я налил себе бокал виски, и в голове пронеслись привычные ужасы, как это редко случалось в его присутствии. Однажды, как и Джеймс, он почувствует жар моего клинка, пронзающего его чертово сердце и вырывающего его из груди. И это было чертово обещание.

— Она не важна, — сказал я, и эти слова удивительно горько прозвучали на моем языке.

— О, я знаю, что это не так.

Внимательный взгляд Ронана пронзил меня насквозь из-за дымки. И я ненадолго задумался о том, чтобы воткнуть эту чертову сигару в одну из его глазниц. Как громко он будет кричать, пока сигара не прорвет его насквозь?

Хотя он был человеком, который вытащил меня из отчаяния, вырвал из лап жестокости и запустения, он был худшим дьяволом из всех.

Его поступок не был бескорыстным. Мотив был понятен. Ему нужны были мы с Каем.

Два нелюдимых, сломленных жизнью ублюдка для выполнения единственной цели. Его методы были жестокими и неистовыми.