Лилит мгновенно перехватывает траекторию моего взгляда. Ее щеки вспыхивают густым румянцем, выдавая злость пополам со смущением. Она неловко, торопливо запахивает края куртки левой рукой, но правую не опускает – по-прежнему держит меня на мушке.

– Мы больше не увидимся. Никогда. Ясно тебе?

Ничего не отвечаю. Просто продолжаю рассматривать ее лицо, чуть склонив голову набок. Запоминаю каждую черту, каждую веснушку, даже отпечатываю глубоко внутри себя вспышку ярости в темных карих глазах. Впитываю мою Ли-лит целиком.

Она из Фелмарка. Найти ее там не составит никакого труда. Охотниц такого уровня в столице региона по пальцам пересчитать.

– Тебе ясно?! – срывается она на отчаянный крик, не выдерживая моего молчаливого давления. – Просто отвали от меня! Я скоро замуж выхожу, и мне не нужно… вот это всё!

– Даже не представляешь, насколько мне по херу на твоего жениха, – отбиваю совершенно равнодушно.

Я сам до конца не понимаю, откуда во мне эта безумная, душащая одержимость девчонкой. Но одно знаю точно: я хочу ее. А если я чего-то хочу – я это беру. Трахну ее, заберу свое, и отпустит.

– Лилит! – мужской голос уже совсем рядом, ветки трещат на склоне в нескольких десятках метров от нас.

– Увижу тебя – ты не жилец! – выплевывает она.

Разворачивается и срывается с места.

Я остаюсь стоять неподвижно, засунув руки в карманы и глядя ей вслед.

Она двигается потрясающе: гибко, стремительно перепрыгивает через скользкие поваленные деревья, взлетает по крутому глинистому склону низины, цепляясь за корни, и растворяется в густом мраке леса, даже не обернувшись.

Глава 2.

Я нахожу Кая спустя час почти на том же месте у обрыва, где мы разделились.

Он наткнулся на целую свору исчадий – тех самых матерых тварей, что кошмарили округу и держали в страхе местных жителей.

Больше они никому не причинят вреда.

Брат вымазан в черной жиже демонов с головы до ног, куртка местами разодрана, но выглядит он абсолютно довольным. Кай расслаблен и даже умиротворен как бывает только после хорошей бойни.

Мы выходим к кромке леса на высоком холме. Воронья Гавань лежит внизу, как на ладони. Сверкает цепочками фонарей. Дождь почти стих, лишь оставил после себя густой туман и запах озона.

– Рэйвенгард – злачное местечко, – роняет Кай, доставая сигарету.

До меня доносится терпкий, сладковатый запах табака с привкусом горькой вишни.

Молча протягиваю руку. Брат без лишних слов делится сигаретой и щелкает пальцами – с его руки срывается крошечный язычок пламени, касаясь кончика моей сигареты.

– Я вырос в этом злачном местечке, – отвечаю брату, глядя на городские огни. – Местные зовут его не на старом языке, а по-новому – Вороньей Гаванью.

Глубоко затягиваюсь. Густой, горячий дым дерет горло, обволакивает легкие и разливается в груди терпким приятным теплом.

Но вместе с дымом приходит образ Лилит.

Ее скулы, усыпанные веснушками, влажный полуоткрытый рот, тяжелое дыхание и то чистое, животное возбуждение, которое она безуспешно пыталась скрыть, когда я тёрся об неё членом.

Она назвала меня по имени. Значит, запомнила, хотя после учёбы в академии прошло три года.

Говорит, мы почти не пересекались… внутри расползается сомнение.

Делаю еще одну затяжку и резко выдыхаю струю дыма в ночной туман, стряхивая ставшие слишком навязчивыми мысли.

Какое-то время мы с Каем стоим молча. Внизу, в этих узких улочках и старых каменных домах, похоронены мои воспоминания. Большая часть из них давно утрачена после того дерьма, что со мной случилось три года назад. Остались лишь рваные обрывки, которые я с трудом собираю по кускам.

Лилит сказала, что была первокурсницей, когда мы пересекались. Сколько ей сейчас? Двадцать три? Почему бросила учебу в академии? Из какого она рода? Я добуду ответы.

– В Ауриндар вернёмся лишь через пару дней, – прерывает тишину Кай, стряхивая пепел с сигареты. – Завтра мне нужно быть в Фелмарке.

Отлично. Мне как раз туда же.

– Я думал, мы пробудем в Моргрейве еще несколько дней, – перевожу взгляд на брата.

– У меня дела в академии.

В академии? Кайдена учеба всегда волновала меньше всего. Поворачиваю голову и замечаю, как у брата сжимается челюсть.

Из груди сам собой рвется насмешка:

– Дай угадаю… у твоих дел невинные голубые глазки и большие сиськи?

Кай резко вскидывает подбородок и разворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает нечто тёмное:

– Ты пялился на мою зверушку?

В ответ я лишь громче усмехаюсь.

Кай не выдерживает и с силой толкает меня кулаком в плечо, заставляя сделать шаг назад на скользких камнях.

Я уже откровенно ржу, глядя на его перекошенное, взбешенное лицо.

– Ты от нее без ума, да? – подначиваю я, затягиваясь вишневым дымом. – От кровомески Деви Морр?

– Заткнись, мать твою! – рычит Кай. – Я спросил: ты пялился на ее сиськи?