Ее дыхание становится коротким и резким, а нога крепко смыкается у меня на талии.

— Черт, как же хорошо. Ты такая горячая и тесная, — хриплю я, когда ее мышцы сжимаются вокруг меня.

Тянут глубже.

Пальцы впиваются в изгиб ее бедер, я нависаю над ней и толкаюсь сильнее.

Она спускает руки к моей заднице и крепко держится. Из ее горла вырывается хриплый, гортанный звук, и я понимаю: она уже близко.

Я сам так близко, что не уверен, сколько еще продержусь. Поэтому просовываю руку между нами и глажу ее клитор точно в нужном месте. Ее тело содрогается. Она хрипло выкрикивает мое имя и снова срывается с края.

Я теряю весь контроль. Мой рот прижимается к основанию ее горла, когда оргазм взрывается во мне.

Мы лежим, сплетенные из вспотевших тел и простыней. Мой член, уже смягчаясь, все еще внутри нее. Мы пытаемся отдышаться.

Наконец я поднимаю голову и выскальзываю из нее. Мой взгляд опускается к ее тяжело вздымающейся груди. Я целую одну грудь сбоку и встаю.

В следующий раз надо уделить им больше внимания.

— Я сейчас вернусь, — говорю я и иду в ванную, чтобы выбросить презерватив.

Когда я возвращаюсь, она лежит на боку, обнимая одну из моих подушек, и крепко спит.

Я устраиваюсь за ее спиной, обнимаю ее, притягиваю к своей груди и засыпаю вместе с ней.



Первый рассветный свет просачивается сквозь шторы, когда я просыпаюсь.

Голова тяжелая, тело ноет во всех правильных местах, а на простынях все еще держится слабый запах ее шампуня. На секунду я думаю, что мне это снится, пока не слышу тихий шорох ткани.

Чарли сидит на краю кровати и натягивает сапоги.

Волосы у нее спутаны, футболка, в которой она была ночью, помята и сползает с одного плеча. Она молчит, сосредоточившись на своем деле.

Я приподнимаюсь на локте и какое-то мгновение смотрю на нее.

— Эй, — бормочу я хриплым со сна голосом. — Сбегаешь от меня, Чак?

Она не оборачивается. Просто натягивает второй сапог и встает.

— Хочу вернуться в дом, пока никто не проснулся.

Я бросаю взгляд на будильник, стоящий на тумбочке у кровати.

— В ближайшее время никто не встанет, — говорю я и тянусь к ее руке, мягко притягивая ее обратно к себе.

Ее вздох наполовину раздраженный, наполовину еще какой-то, когда она опускается задницей на матрас. Я касаюсь губами ее плеча, чуть выше мягкого изгиба шеи. Кожа у нее все еще теплая.

На один удар сердца она откидывается ко мне.

Потом выпрямляется и отстраняется.

— Сегодня все руки нужны на ранчо, — деловито говорит она. — Вечером вечеринка-сюрприз для Мэтти. Мы с Шелби помогаем бабушке Эвелин и Имме Джин все подготовить, так что ты вместе с Кейбом на хозяйстве.

И вот так просто — щелчок.

Режим начальницы.

Я не могу сдержать улыбку.

— Да, мэм, — говорю я, откидываясь на изголовье и наблюдая за ней.

За это она бросает на меня взгляд через плечо. Глаза сужены, но в них мелькает крошечная искра веселья.

— Я серьезно, — предупреждает она. — Не опаздывай. И не упоминай прошлую ночь.

— Даже не мечтал.

Она изучает меня пару секунд. Ее взгляд скользит вниз, туда, где простыня лежит у меня на бедрах. Потом она выдыхает и говорит:

— Хорошо. Рада, что мы это из себя выбили.

Вот черт. Эти слова задевают сильнее, чем я ожидал.

Она встает. Край футболки скользит по мягкой коже на задней стороне ее бедер, и она направляется к входной двери. Я быстро двигаюсь, натягиваю спортивные штаны и иду за ней. Догоняю как раз в тот момент, когда она выходит в свежий утренний воздух.

— Чарли.

Она останавливается и оглядывается. Восходящее солнце заливает ее золотом, и на секунду я забываю, что собирался сказать.

— Да? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Ничего.

Ее губы изгибаются, но улыбка не доходит до глаз.

— Не опаздывай сегодня, — говорит она и уходит по тропинке к главному дому.

Сапоги хрустят по гравию, волосы ловят свет.

Я смотрю ей вслед, пока она не исчезает из виду.

В домике снова тихо, но теперь эта тишина другая. В воздухе все еще пахнет ею. Полотенце, в котором я был, когда она набросилась на меня ночью, лежит на полу, а простыни смяты. Пульс никак не успокаивается до конца.

Я иду к островку и опускаюсь на край табурета. Провожу ладонью по лицу и тихо смеюсь.

— Так вот каково это, — бормочу я пустой комнате. — Остаться одному в постели.

Странная смесь. Наполовину смешно, наполовину бесит, и есть еще что-то, чему я не хочу давать имя. Потому что я ни черта не выбил из себя. Если уж на то пошло, теперь я хочу ее еще сильнее, чем раньше.

Я беру вчерашнее пиво, которое все еще стоит открытым на стойке, и делаю большой глоток. Оно теплое и выдохшееся, но свое дело делает.

— Чокнутая женщина, — говорю я себе под нос, качая головой. — Если она думает, что с этим у нас покончено, ее ждет большой сюрприз.