Потратив еще три минуты на бюрократию, мы забрали охапки вещей и двинулись дальше по коридору.

Умывальня для оперсостава размещалась в бывшем барском санузле. Контрразведчики обошлись с роскошью прагматично: метлахскую плитку на полу и лепнину под потолком оставили, а вот изящную сантехнику выдрали с корнем. Вместо нее вдоль стены приварили длинный жестяной жёлоб, над которым торчали шесть медных кранов-сосков. Под потолком змеились толстые трубы, покрытые крупными каплями конденсата.

Скинули грязную одежду прямо на пол. Светлов тут же рванул к крайнему крану и принялся яростно растирать шею казенным мылом.

Я подошел к среднему соску, ударил ладонью по клапану. В подставленные руки плеснула струя ледяной воды. Умылся до пояса, с наслаждением избавляясь от пота, въевшейся пыли и грязи прошедших суток. Вода обжигала холодом, заставляла мышцы рефлекторно сжиматься, но вместе с тем отлично прочищала голову.

Мишка рядом шумно отфыркивался. Зачерпнул пригоршню, плеснул на лицо раз, другой. Потом тоже обмылся по пояс. Стянул с крюка вафельное полотенце, принялся ожесточенно вытираться.

– Другое дело, – капитан, бросив полотенце на трубу, повернулся ко мне. – Соколов, ты как?

– Пойдет, – я досуха вытер шею, грудь, спину, потянулся за свежей нательной рубахой.

– По физиономии видно, что на пределе, – прищурился Карасев, критично осматривая меня. – Синяки под глазами такие, будто тебя неделю пытали. Скулы вон заострились.

– Отосплюсь после допроса, – ответил я Мишке, хотя сам понимал, что говорю ерунду. После допроса мы займемся подготовкой операции. Времени и без того с гулькин хрен.

Переодевание заняло пару минут. Свежая ткань приятно холодила кожу. Новая гимнастерка, еще не потерявшая фабричную жесткость, сидела непривычно плотно, облегая плечи.

– Отлично, – довольно ухмыльнулся Карась. – Теперь в оперативную надо заскочить. Портупею забрать. Перед уходом на Молдаванку я ее в сейф сунул. И свою, и твою. Светлов… – Мишка повернулся к лейтенанту, – С нами идешь. тебя одного ни на минуту оставлять нельзя, пока не поумнеешь. Это надо же, отправился к Завьялову форму требовать…

– Товарищ капитан, я сразу не подумал… – начал оправдываться комсомолец.

– Молчи уже, – махнул рукой Карась.

Мы вышли из помывочной, поднялись в оперативную комнату. Если у Светлова портупея была на месте, нам с Мишкой требовалось окончательно привести себя в порядок.

Закончили с подготовкой к очередному рабочему дню и отправились в столовую.

Пищеблок находился в самом конце цокольного этажа, там где раньше располагалась барская кухня. По расписанию завтрак давно закончился, стрелки на часах перевалили за десять. Но для оперативных групп всегда держали дежурный котел.

Выглядела столовая сурово, по-военному прагматично. Стены здесь грубо закрасили казенной краской прямо поверх старых обоев. Посередине стояли два длинных дощатых стола и грубые деревянные лавки без спинок.

За раздаточным окном, выложенным белым кафелем, маячила дородная повариха в накрахмаленном халате и косынке, надвинутой по самые брови.

– Товарищи командиры – кивнула она. – Поздновато вы. На остатках каша перловая, чай, хлеб. Селедочка со вчерашнего вечера осталась, ежели желаете.

– Селедочку отставить, тетя Паша, – Карась решительно мотнул головой. – Давай шрапнель по полной норме. И чаю плесни такого, чтоб всю сонливость в раз сняло. Спать хочется – сил нет.

Повариха молча сгрузила на жестяной поднос три алюминиевые миски. Перловка на воде выглядела не слишком аппетитно – желтая, разваристая масса, с крошечным, едва заметным глазком постного масла посередине. Следом на поднос опустились три граненых стакана в металлических подстаканниках, наполненных абсолютно черной, дымящейся жидкостью. Довершали натюрморт толстые ломти ржаного хлеба, тяжелые и влажные, словно глиняные кирпичи.

Мы забрали порции, уселись за ближайший стол. Ели молча, смотрели каждый в свою тарелку. Только стук алюминиевых ложек разносился по пустой столовой.

Карасев первым отодвинул пустую миску. Громко выдохнул, вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Светлова, который как раз дожевывал хлеб.

– Погнали, товарищи оперативники, – Мишка поднялся из-за стола, поправляя портупею. – Рассиживаться некогда. Аптекарь заждался. Пора послушать, что он нам расскажет. Но сначала – к товарищу майору.

Глава 5

К Назарову поднялись по знакомой мраморной лестнице, двинули по коридору. Со стороны шифровального отделения доносился характерный треск телетайпа, где-то в глубине надрывалась пишущая машинка. Ну и народу, суетливо перебегающему от кабинета к кабинету, стало больше. Управление окончательно проснулось, пошёл активный рабочий процесс.