Но прежде оставалось познакомить наших родителей. Я — единственный ребёнок в семье, а Ромка — старший из троих детей.

Оказалось, что наши родители уже давно знакомы. И довольно тесно. Их мнения друг о друге, мягко говоря, не располагали к семейному сближению.

Я так и не разобралась, кто из них виноват больше. Кто говорит правду, а кто пытается выставить себя пострадавшим. И есть ли что-то ещё, в чём нам просто не признаются?

Отец Ромы, Григорий Николаевич, уверен, что мой отец вывел деньги и оставил его с долгами. Мой же считает, что именно Халдеев наделал ошибок, а потом переложил ответственность.

Неудачное партнёрство сделало их лютыми врагами, хотя вся эта история произошла несколько десятков лет назад.

Единственное, что со временем смогло их немного усмирить и заставить принять наш союз, — рождение внука. С натяжкой. Очень-очень сильной натяжкой.

Потому что перемирие оказалось мыльным пузырём, который лопнул при первой же возможности. Стоило нам с мужем сообщить о разводе, как старые обиды вспыхнули с утроенной силой.

4

***

Мои родители, особенно мама, восприняли новость так, будто давно её ждали. Может, потому что всегда считали, что этот брак не будет счастливым.

Родители Ромы — Варвара Сергеевна и Григорий Николаевич — были уверены, что именно я разрушила семью. Позже они попросили у меня прощения, но осадок, безусловно, остался.

Мишаня у нас — нарасхват. График встреч составлен так, чтобы никто не чувствовал себя обделённым. Тем не менее каждый раз, когда мы пересекаемся, я чувствую себя как на минном поле.

Плавно заехав на территорию ЖК, начинаю искать свободное место.

Сдвинув очки на макушку, замечаю на парковке напротив чёрный «Лексус» бывшего мужа.

Наши встречи проходят не так уж и часто. В основном Ромка не поднимается домой — встречает Мишаню у подъезда. Сын у нас самостоятельный для своего возраста. Мне вообще с ним очень повезло. Хотя родов, младенцев и всего, что с этим связано, я боялась как огня. Но ни один из моих страхов не оправдался. С самого рождения сын был спокойным. Рано начал ходить и разговаривать. С ним всегда можно было найти контакт.

Втиснувшись между огромным внедорожником и компактной малолитражкой, я глушу двигатель, нацепляю на глаза солнцезащитные очки и выбираюсь на улицу, ощущая, как кожа мгновенно покрывается испариной.

На приборной панели высвечивалось тридцать семь градусов. С ума сойти…

В целом, пока Миша у отца, я вполне могу выбраться к бассейну, например. Жаль только, что Таня сейчас с головой ушла в подготовку к свадьбе. Ей не до этого. А одна я не поеду.

Ромка резво выходит из своего «Лексуса». Массивного и угольно-чёрного. Он купил его уже после нашего развода. Я в нём ни разу не ездила. Хотя на предыдущей машине училась водить, задевая бордюры и путая педали.

— Привет, — первой здороваюсь с бывшим мужем, вскидывая подбородок.

Его кожа выглядит смуглой. Волосы и ресницы немного выгорели на солнце. Наверное, командировка была где-то на юге.

На щеках густая щетина. Даже не двухдневная, а минимум недельная.

Похоже, первым делом после возвращения Ромка решил увидеть сына, а уже потом заняться своей внешностью.

Несмотря на то, что как мужа оценивать мне его сложно (да и не имеет смысла), отцом я считаю его безоговорочно хорошим.

Потому что с того момента, как мы вернулись с Мишаней из роддома, выбора у него особо не оставалось. У меня была учёба. На пары приходилось бегать в перерывах между кормлениями. Заботу о ребёнке мы делили между собой. Я до сих пор считаю, что диплом — это не только моя заслуга.

Опустив руки в карманы светлых льняных штанов, бывший муж покачивается с пятки на носок, демонстрируя бьющую через край энергию:

— Здравствуй, Маруся. Что по договорённостям?

Усмехаюсь, откидывая волосы за плечи.

Вступая в брак, мы были к нему не готовы. Во всяком случае, не настолько, насколько мне казалось.

Я грезила карьерными успехами и совсем не планировала становиться матерью так рано.

Примерно представляла, какой должна быть семья, ориентируясь на своих родителей. Но мои представления сильно расходились с представлениями Ромки. Так бывает.

— Мама скоро привезёт Мишу, — объясняю бывшему мужу и указываю на подъезд. — Хочешь подняться? В холодильнике есть свежий лимонад.

Ромка склоняет голову набок, проезжаясь по мне взглядом. У нас нормальные отношения. По крайней мере, сейчас.

Не то чтобы я настраиваюсь на отказ, но его согласие всё равно слегка выбивает меня из колеи.

5.

***

Я вызываю лифт побольше, но первым приезжает тот, что потеснее.

Мы располагаемся друг напротив друга, каждый у своей стены, прислонившись к ней лопатками.

Кроссовки Ромки сорок шестого размера оказываются по обе стороны от моих босоножек.