Теон оглядел двоих фейри, которые скованно сидели на диване напротив него. После целого дня, проведенного в Подземелье несколько дней назад, все вернулись в поместье Ариуса на окраине Акрополя. Он не хотел возвращаться в Дом Ариуса, потому что там была его мать, и, честно говоря, он не доверял половине прислуги. Более того, несмотря на весь царящий хаос, год Выбора продолжался как ни в чем не бывало. Городской особняк был бы слишком мал, ведь когда Теон говорил, что сюда вернулись «все», он имел в виду именно всех.

Ему удалось отменить смертный приговор Сиенне, освободив ее из Подземелья, но на снятие чар ушли часы. Именно поэтому она никогда не могла уйти, несмотря на всю свою магию и навыки. Стоило ей покинуть убежище, как его отец и десятки его часовых тут же получили бы оповещение. Сложная сеть туннелей и переходов в Подземелье вкупе с ее собственными заклинаниями — вот что позволяло ей скрываться все эти годы. Даже когда она и Тристин были уверены, что все запреты сняты, Сиенна настояла на том, чтобы Тристин наложил на нее чары, прежде чем она впервые выйдет наружу. Теон мог бы поклясться, что видел блеск слез в ее глазах перед тем, как Тристин переместил их всех сюда.

Всех: Лэнга, Корбина, Сиенну, Джию, Элизу и Разика.

Единственной, кого Тристин отказался приводить, была Кэт. На самом деле, он отказался даже говорить Теону, где она находится, заявив, что поклялся Акселю держать ее в безопасности. Этот мужчина настоял на установке собственных заклинаний и чар вокруг поместья Ариуса, прежде чем привести сюда остальных, и Теон был не в том положении, чтобы спорить. Он наконец-то стал, мать его, Лордом Ариусом. И при этом чувствовал себя более бессильным, чем когда-либо.

Со вздохом он провел рукой по волосам.

— Вам удобно в вашей комнате? — спросил он у Корбина и Лэнга.

Оба заерзали под его взглядом, но ответил Корбин:

— Комната более чем достойная. Благодарю вас, мой Лорд.

— Вам не нуж… — Теон осекся.

В каком мире фейри не должен был быть благодарен и почтителен к Наследию?

— Клянусь Эйналой, Раз, если ты скажешь еще хоть слово про эту вазу, я расшибу ее об стену, — раздался женский голос.

— Элиза, если ты намеренно разобьешь вещь такой ценности, я…

— Что, Разик? — протянула она, входя в гостиную. Она выглядела совершенно раздраженной и ничуть не напуганной его угрозами. — Что именно ты сделаешь?

Фейри, не обращая внимания на присутствующих, плюхнулась в глубокое кресло, но Разик следовал за ней по пятам. Его руки легли на подлокотники по обе стороны от нее; он приблизил свое лицо к ее лицу и произнес:

— Я вышвырну твою задницу в небо.

Ее серые глаза сузились:

— Ты не посмеешь.

— Еще как посмею, — хмыкнул он, но его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, явно рассчитанной на то, чтобы взбесить девушку.

И это сработало, но не так, как ожидал Теон.

Элиза на мгновение замерла, а затем подалась вперед, не разрывая зрительного контакта. Что бы ни произошло между ними в этот миг, зрачки Разика превратились в вертикальные щели и вспыхнули синим.

Теон откашлялся. Элиза откинулась на спинку кресла, но на него даже не взглянула. Вместо этого ее внимание переключилось на двоих фейри на диване.

— Вы двое знаете Катю?

— Вы знаете Кэт? — потребовал ответа Теон.

Она перевела взгляд на него, а затем многозначительно посмотрела обратно на Лэнга и Корбина. Последний заерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а Лэнг ответил:

— Да, но не близко. Мы выросли в одном поместье, но я там с ней не пересекался. Мы вообще не общались, пока нас не перевезли в поместье Селесты.

— Почему вас перевезли? — спросила Элиза, сдвигая ноги, чтобы Разик мог присесть на подлокотник кресла.

Как они могли вот так просто… успокоиться?

После того, что явно было каким-то спором или борьбой за власть?

— Мы толком не знаем, — ответил Лэнг.

— А кто знает? — настаивала она.

Лэнг пожал плечами:

— Матери поместий, я полагаю.

Элиза лишь хмыкнула.

Тристин и Сиенна явно ввели их в курс дела относительно устройства этого мира, так что они владели хотя бы минимумом информации.

— Катя упоминала о теориях. У нее есть теории на этот счет? — спросил Разик.

Корбин потер затылок.

— Теории — это по части Кэт и Акселя. У них лучше получается их объяснять.

— Но Аксель пропал, верно?

Лэнг взглянул на Теона, прежде чем снова отвести глаза и кивнуть.

— Твой отец где-то держит его? — спросила Элиза, наконец соизволив обратиться к Теону.

— В некотором роде, — ответил он.

Элиза закатила глаза к потолку, словно моля богов о терпении.

— Как это можно «в некотором роде» держать сына в плену?

— Мой отец у Тессы, так что, в каком-то смысле, Аксель тоже у Тессы, — огрызнулся Теон, раздраженный тем, куда сворачивает разговор.

Разик выпрямился, услышав его тон, его глаза сузились, глядя на Теона, но Элиза лишь усмехнулась: