Ужас захлестнул его:

— Он не имел доступа к своей магии и истинному облику двадцать пять лет?

Сиенна не ответила. Вместо этого она сказала:

— Ваше время на исходе.

— Так что нам нужно сделать? — снова спросил он.

— Драконье пламя — один из самых могущественных даров в мире, — сказала она. — Но Ахаз знает об этом. Чары здесь созданы так, чтобы противостоять любым дарам Ариуса и Саргона — драконьему огню, звездному пламени и всему остальному.

— Это не помогает, — процедил Лука.

— Нужно нечто большее. Нужно то, чего нет в Девраме.

— Говори уже прямо, — прорычал Разик, его горящие глаза впились в Ксана.

— Раз… — попыталась вмешаться Элиза.

Но мужчина внезапно развернулся, свирепо глядя на Луку:

— Так вот зачем ты притащил меня сюда, не сказав ни слова?! Использовать меня, чтобы вытащить его?

— Я знал, что мне понадобится помощь, — признался Лука. — Ты не хотел иметь со мной ничего общего с тех пор, как узнал о нашем родстве, и я полагал, что с ним будет так же. Но знал ли я, как именно мы это сделаем? Нет. Знаю ли я, что ты начитан и силен в разных областях? Да. И именно поэтому я попросил тебя пойти со мной.

— Уверен, что именно поэтому, — съязвил тот.

— Да пошел ты нахуй, Разик! — Лука наконец сорвался. — У меня нет времени обсуждать с тобой мотивы. Либо помогай, либо уходи, и я разберусь сам.

— Или окажешься в соседней камере.

— Будто тебе не будет и на это наплевать.

— Разик! — Элиза снова привлекла его внимание к себе. — То, что ты поможешь сейчас, не значит, что ты обязан делать что-то еще. Никто от тебя ничего не ждет, а если и ждет — твоя помощь здесь и сейчас, это просто помощь. Это не накладывает на тебя обязательств.

Мужчина сжал челюсти, и Лука понял, что он борется с трансформацией.

— После этого мы можем уйти, если захочешь, — добавила она. — Нам не обязательно оставаться.

Разик ничего не ответил, но они явно общались по своей связи, потому что Элиза повернулась к остальным:

— Как мы можем помочь?

— Ты его? — спросил Ксан, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Да, — ответила она без колебаний.

— Его избранная?

Элиза нахмурилась:

— Если ты спрашиваешь, являюсь ли я его Источником — ответ «да». Если спрашиваешь, являюсь ли я его близнецовым пламенем — тоже «да».

— Я спрашивал не об этом, но и этого подтверждения достаточно, — ответил он.

— Да скажите уже кто-нибудь, что нам, мать вашу, делать! — рявкнул Разик.

— Вы можете объединить ваши дары, — ответил Ксан. — Не как источник, а как…

— Близнецовое пламя, — закончила Элиза. Она посмотрела на Разика. — Скарлетт и Сорин делают так постоянно.

— Это не то же самое, — возразил он.

— Почему нет?

— У нас обоих пламя. Просто оно разное.

— Значит, мы соединим его и сделаем сильнее, — ответила она. — Или ты вберешь мою магию в свою и превратишь все в драконий огонь.

— У нас остались считанные минуты. Во имя Саргона, сделайте хоть что-нибудь! — вмешался Лука.

И они сделали.

Черное пламя вспыхнуло одновременно с красным, оранжевым и ослепительно-синим огнем. Они переплелись, закручиваясь, пока в центре не произошло нечто. Можно было ожидать дракона, но это был не он. Это была гигантская птица из темного пламени, ее глаза горели синим огнем, а кончики крыльев и хвоста отливали оранжевым и красным.

Разик дернул Элизу на себя, обхватив за талию, когда птица издала пронзительный крик и взмыла над ними. Лука пригнулся, чувствуя, как жар обдает затылок.

— Это что еще такое?! — рявкнул он.

Сиенна стояла, выпрямившись, наблюдая за огненной птицей:

— Темный феникс, — ответила она. — Эйнала благоволила фениксам. Интересно, что их магия выбрала именно такую форму.

— Ага. Очень интересно, — пробормотал Лука.

Это было все что угодно, только не «интересно».

Это же выдаст их присутствие ко всем чертям!

Птица снова описала круг, казалось, бесцельно.

— Управляй этой хреновиной! — заорал он на Разика.

Брат встретил его взгляд горящими глазами, показал средний палец и снова сосредоточился на магии. Элиза выпрямилась и сделала то же самое, за вычетом вульгарного жеста. Лука не понял, что именно они сделали, но птица резко спикировала вниз. Она выровнялась за мгновение до столкновения со стеклом камеры, задев его крылом. Лука увидел, как по стеклу побежали трещины, похожие на паутину из красного и оранжевого огня. А затем он бросился перед Сиенной, когда окно взорвалось.

Его собственное пламя вырвалось наружу, окружая его и Ведьму и испепеляя осколки стекла, дождем сыпавшиеся вокруг. Лука вгляделся сквозь падающий пепел и выругался. Пламя уничтожило не только стекло камеры Ксана, но и вообще все стекла в этом подземелье.