Он наблюдал за ее лицом, пока она с изумлением ощущала прохладную кожистую поверхность под пальцами, чувствуя, как по его собственному позвоночнику пробегает дрожь от ее движений. Звук, вырвавшийся из него, нельзя было назвать просто рыком.

Она замерла, глядя на него из-под густых ресниц:

— Они… они мешают?

Он нахмурился:

— Как думаешь, они мешали мне наслаждаться тобой минуту назад?

Ее щеки залились румянцем:

— Лука, нельзя просто так говорить такие вещи.

— Тесса, твой рот не менее грязный, — ответил он, шагая ближе, потому что не мог выносить этого расстояния между ними. Он наклонился, коснулся своими губами ее губ, позволяя крылу ласкать ее обнаженную спину. — Но отвечая на твой вопрос: нет. Полагаю, я привык. Они — часть меня.

Она кивнула, ее взгляд затуманился, когда он снова поцеловал ее.

— Теперь я могу тебя трахнуть? — прошептал он ей в губы.

— Только если скажешь «пожалуйста», — пропела она в ответ.

Он хмыкнул, быстро скинул брюки и уложил ее обратно на кровать. Нависнув над ней, он снова нашел ее рот, его язык скользнул по ее губам. Устраиваясь между ее ног, он заставил ее ахнуть, прижавшись головкой своего члена к ее входу.

Рано или поздно это превратится в быстрый и хаотичный секс, но сейчас?

В этот первый раз, когда он наконец, наконец, собирался заявить на нее права, он собирался смаковать каждую секунду. Он приподнялся, чтобы видеть ее, медленно погружаясь в ее жар; его глаза едва не закатились.

— Блядь, — выплюнул он, входя еще на дюйм. — Ты такая… Боги.

Ее смех был больше похож на тихий стон, когда он продвинулся глубже.

— Я не хрупкая, Лука. Ты можешь трахать меня по-настоящему.

— Знаю, — прохрипел он. — Буду. Просто… Блядь, — снова выругался он. Все его тело задрожало, когда он наконец вошел полностью.

Ее руки взлетели вверх, ногти заскребли по его бицепсам. Он утонул в фиолетовых глазах, сияющих золотыми искрами. Ее улыбка была мягче, чем он когда-либо видел; она закусила губу, явно раздумывая, не сказать ли что-то, и в его груди расцвела паника. Если она вдруг передумала, он не знал, как с этим справиться. Он бы остановился, конечно, но она была его. Дракон внутри него никогда не примет иного. Как и Теон. Не теперь, когда он был внутри нее, даже если он еще не закончил обряд обладания.

— Ты в порядке? — спросил он, из последних сил удерживая себя от того, чтобы не одичать и не присвоить ее силой.

Она кивнула, снова царапнув его ногтями.

— Я просто подумала… если ты всегда был моим, то, может быть, какая-то часть меня тоже всегда была твоей. Мы просто не понимали этого, потому что мы все такие… сломленные.

Она была права.

Они все были настолько сломлены, настолько непоправимо искалечены, что никто не знал, как любить правильно. Никто не знал, как выглядят здоровые отношения. В Девраме все сводилось к повышению статуса, борьбе за власть и доминированию. Сколько ты сможешь забрать у другого, отдав взамен как можно меньше. Одержимая защита иллюзий свободы при попытке закрепиться хоть где-то, чтобы почувствовать себя своим.

Здесь не было гребанного баланса.

Никогда.

Не в Девраме.

— Нам просто больше не нужно быть сломленными в одиночку, — ответил он, убирая выбившуюся прядь с ее лба.

— Никогда больше не будем одни, — согласилась она.

Он начал медленно, выходя почти полностью и плавно возвращаясь обратно. Чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются, пытаясь удержать его внутри при каждом движении.

— Боги, ты такая жадная, — прошептал он, ведя губами по ее ключице вниз к груди.

— Я называю это — знать, чего я хочу, — выдохнула она, когда он захватил ее сосок в рот.

— И чего же ты хочешь? — спросил он в ее плоть.

— Тебя, — выдохнула она, и эти слова окончательно его добили.

Боги, эти слова… это ее признание его таким, какой он есть?

Все медленное и размеренное движение исчезло в миг.

Он поднялся на колени, игнорируя ее протестующий стон от потери тепла, но с этого ракурса он видел себя, входящего в ее недра. Это зрелище было эротичным, но оно также удовлетворяло что-то первобытное.

Его руки сжались на ее бедрах, он напряг поясницу, толкаясь внутрь и наружу. Он смотрел, как трахает ее, как забирает ее, делает своей.

— Тебе нравится смотреть? — спросила она тоном, выдававшим, что ей это нравится не меньше.

— Нравится ли мне видеть мой член внутри тебя? — переспросил он с недоверием. — Да, искусительница. Мне нравится видеть, как хорошо твоя киска принимает меня.

Ее бедра приподнялись, ища большего.

— Ладно, может, ты перестанешь восхищаться своими выдающимися навыками и начнешь уже дело? — выдохнула она.

Он замер, наполовину выйдя из нее.

— Твой дерзкий рот, — прорычал он, с силой вбиваясь в нее и ухмыляясь ее резкому вдоху. — Так нравится?

— Да, — прошептала она, когда он повторил это снова. — Именно так.