Она подошла вплотную, постучав костяшками пальцев по стеклу.

— Я-то не заперта по ту сторону зеркала.

— Зеркало? Ты думаешь, это зеркало? — в голосе Ахаза промелькнуло веселье. — Это сосуды силы. Они не всегда были такими, но со временем стали ими.

— Как?

— Я здесь не для того, чтобы читать тебе уроки по истории, — огрызнулся он, начиная раздражаться.

Клянусь Судьбами, его настроение было еще более переменчивым, чем у Теона.

— Тогда зачем вы здесь? — спросила она, на этот раз не подстраиваясь под его тон. Ее голос звучал спокойно и скучающе, пока она лениво обводила узоры на раме.

— Чтобы убедиться, что ты понимаешь свое предназначение.

Эти слова заставили ее на миг замереть. Ее пальцы зависли над символом Ариуса.

— Мое предназначение — восстановить баланс? — произнесла она странным, потусторонним тоном.

— Именно так, — согласился Ахаз, и она услышала, как он доволен этим ответом. — А скажи мне, внучка, что значит «восстановить баланс»?

Внучка.

Это обращение что-то в ней всколыхнуло. Она не могла решить: то ли ей хочется стать ближе к кровному родственнику, то ли отпрянуть от этого бога. Но важнее всего было то, что это стало подтверждением, которого она так ждала.

Тесса отступила от зеркала, тихо прочистив горло.

— Вы хотите, чтобы род Ариуса был истреблен за нарушение древних законов.

— Очень хорошо, — похвалил он.

— Но разве вы не сделали то же самое? Должна ли я вообще стоять перед вами?

Одобрение на лице бога мгновенно сменилось раздражением.

— Когда Ариус нарушил законы, у меня не было выбора, кроме как последовать его примеру.

— А если его род будет уничтожен, что станет с вашим? Не логично ли предположить, что тогда чаша весов качнется в другую сторону?

— Ты забываешь, кто я, дитя! — произнес Ахаз угрожающе низким голосом. — Ты думаешь, я не обдумал это? Меры по восстановлению такого баланса уже приняты.

Прежде чем она успела задать вопрос, вертевшийся на языке, он добавил:

— Дела богов и хаоса тебя не касаются.

Она захлопнула рот, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость.

Тебе не положено знать.

Те же слова, хоть и другой смысл. Она все еще была лишь инструментом. Она не была идиоткой.

— А моя мать? — спросила Тесса, стараясь казаться безразличной, хотя она отчаянно нуждалась в этих последних кусочках пазла своей родословной.

Узнать, откуда она, кто она такая и почему такова ее цель.

Ахаз склонил голову набок:

— А что с ней?

— Кто она?

Улыбка, появившаяся на лице бога, тут же подсказала ей, что она выдала лишнее. Он видел ее фальшивое безразличие насквозь.

— Исполни свое предназначение, внучка, и я приведу тебя к ней, — сказал он.

— Что? — запнулась Тесса. — Как… Вы же не можете прийти сюда.

— Да, — согласился Ахаз. — Во всяком случае, не сейчас. Но ты, плоть от моей плоти! В твоей власти изменить это, не так ли? Более того, даже если я никогда не смогу ступить на землю Деврама, ты вполне можешь покинуть этот мир.

— Как?

— Исполни свою судьбу. Найди меня снова, когда все будет кончено.

Это было все, что он сказал, прежде чем его образ начал бледнеть.

— Постойте! — вскрикнула Тесса, бросаясь вперед и прижимая ладони к стеклу.

Но он исчез, и она снова осталась одна.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить услышанное и увиденное. Затем она прижималась лбом к холодному стеклу, пытаясь подавить ярость и силу, давящую на душу. Но когда она отошла от зеркала, она разгладила руками платье и направилась к выходу из Пантеона. Ей все равно нужно было возвращаться в здание Трибунала.

Рордан ждал ее и пошел рядом, когда все трое снова двинулись по улицам Акрополя. Каждый ее шаг был наполнен новой решимостью.

Исполнить предназначение.

Собрать побольше «валюты».

Восстановить баланс.

Все это было безрассудно, импульсивно и дико. Но именно такой ей и нужно было быть, чтобы выжить.

Потому что она закончила играть в игры Наследия и вышла на арену богов. И если она проиграет, ее единственным финалом станет смерть.

ГЛАВА 4. Лука

— Это, блядь, просто дебилизм какой-то, Теон, — ворчал Лука, срывая с шеи галстук и швыряя его через всю комнату.

Его телефон лежал на кофейном столике перед диваном на громкой связи.

— Это не дебилизм, Лука, — ответил Теон. — Дебилизм — это то, что ты звонишь мне прямо сейчас. Я же сказал: не связывайся со мной. Ничего мне не рассказывай.

— И что именно я тебе рассказал? Ты чувствовал ее эмоции так же остро, как и я, — отозвался он, сбрасывая пиджак.

Он ненавидел всю эту официальную одежду, но у него не было выбора, раз уж он представлял королевство Ариуса на встрече с правителями Деврама.

— Тогда зачем ты мне звонишь? Чтобы пересказать то, что я и так знаю?