Если она проиграет, то застрянет в Девраме навсегда. Одна в мире, где ее будут использовать, где ее запрут в клетку. Рано или поздно кто-нибудь найдет способ это сделать.

Восстановить равновесие.

Вот что она должна была сделать.

И если ценой станет весь этот гребанный мир.

Что ж, она будет улыбаться, шагая по пеплу, когда наконец обретет свободу.

— Тесса… — начал Аксель, но она оборвала его.

— Нет! — рявкнула она. — У этого мира были тысячелетия, чтобы все исправить. Вы все провалились. Вот почему меня прислали сюда.

— Неужели? — вставил Тристин. — Я знаю, ты говорила с Ксаном. Что он тебе сказал?

— Ложь, — прошипела она. — Очередную порцию лжи.

— Ты ведь знаешь, что это не так, — настаивал он.

— Хватит! — вскрикнула она, вцепившись пальцами в распущенные волосы и дергая их за концы. — Вы постоянно нам лжете. Полуправды и красивые слова. Хаос невозможно контролировать!

— Нет, но хаос можно уравновесить, — вмешался Теон.

Она рванулась вперед, вцепляясь ему в горло, и он позволил ей это.

— Я приму твою ярость, моя маленькая буря. Я приму весь твой гнев и всю твою месть, но я не приму того, что ты — цена за этот баланс, — прохрипел он, едва дыша в ее хватке.

— А я не буду ценой. Ею станешь ты, — процедила она.

— Ты ошибаешься, Тесса. Мы ошибались. Я ошибался. Так сильно ошибался. — Тесса сжала пальцы на его шее еще сильнее. Ее сила мерцала вокруг них, просачиваясь в него, но ему удалось вытолкнуть на выдохе: — Где Лука, Тесса?

— Он мой, — прорычала она. — Он всегда должен был быть моим. Аурион сама так сказала.

— Ты убила Аурион! — выдохнул Теон, и эти слова поразили ее настолько, что она разжала пальцы и отшатнулась.

Его тьма клубилась вокруг раны. Пыталась исцелить его. Пыталась спасти, пока он жадно глотал воздух.

Бесполезные усилия, но она позволит ему растратить остатки сил. Ей все равно больше не нужен был Источник.

— Я не убивала Аурион, — процедила она сквозь зубы.

— Это сделали твои Рыцари Света, — поправил Теон. — По твоему приказу.

— Потому что она пыталась помешать моему предназначению.

Теон покачал головой. Его влажные волосы качнулись в такт движению.

— Мне так бесконечно жаль, Тесса.

Она снова бросилась к нему, схватила за волосы и резко дернула голову назад. Острие кинжала прижалось к его подбородку.

— Твои извинения запоздали. Мне они не нужны.

— Я знаю, Тесса, но это не меняет того, что я к тебе чувствую.

— Замолчи! — огрызнулась она, ощущая, как его эмоции захлестывают их связь.

Она ждала.

Потому что сейчас она должна была чувствовать и Луку тоже.

Где Лука?

Трое.

Их должно было быть трое, связанных друг с другом. Соединенных так, как не должно было быть, но и иначе быть не могло.

Если только не принесены жертвы.

О боги.

Если только не принесены жертвы.

— Где Лука? — прошептала она, отпуская Теона и отступая назад.

Лицо Теона исказилось от муки.

— Думаю, ты сама знаешь ответ, маленькая буря.

Ветер пронесся по поляне, вздымая сухую траву и выжженную землю. Следы битвы, унесшей сотни жизней. Фейри и Наследие сошлись в войне, которая должна была быть уделом игры богов.

Слишком много жертв уже было принесено. Корбин. Лэнг. Аурион. Сиенна.

Но только не Лука.

Только не он.

Только не он.

Аксель здесь.

Кэт здесь.

Все, кому следовало бы заботиться, предали ее.

Но только не Лука.

Если этот мир отнял его у нее, то любая милость, что еще теплилась в ее душе, умерла вместе с ним.

Гром прогремел в ответ на эту ее мысль. Небо разверзлось, изливая собственный гнев на землю дождем.

— Все не должно быть так, маленькая буря, — снова попытался Теон.

Но оно должно быть именно так.

Если Лука мертв, значит, она не справилась.

Где-то на этом пути она совершила ошибку. Подвела Ахаза. Подвела Судьбы. Подвела родителей. Подвела его — и он заплатил за это.

— У нас нет выбора, — пусто произнесла она, повторяя слова, которые он так часто говорил ей в снах. — Это больше, чем связь, и этого не может быть.

Изумрудные глаза закрылись, смирение разлилось по чертам лица, которое она когда-то думала, что сможет полюбить.

Так долго она желала смерти, и теперь, в это мгновение, когда их обоих не станет, она поймала себя на мысли, что желает ее снова. Но больше этого она чувствовала потребность отомстить за них. Она нашла то, ради чего стоило сражаться, а затем ее заставили принести это в жертву.

А что теперь?