Аксель снова кивнул. Эта мысль принесла крупицу покоя. Именно Теон научил его использовать музыку, чтобы сохранять спокойствие и заглушать мир, когда это необходимо. Он говорил ему те же слова давным-давно, в день, когда их отец был в особенно скверном расположении духа. Тогда Теон отдал ему свою лучшую пару наушников и велел найти лучшие песни. Это был первый раз, когда Аксель по-настоящему понял, от чего именно брат его защищает.

Аксель вставил наушники, листая треки в телефоне, но не мог сосредоточиться. Бри отпустила его. Он знал, что в этом должен быть подвох, но пока не рассказывал об этом Теону. Он был слишком занят попытками… выжить? Уложить все в голове? Понять, что делать с Кэт и ребенком.

Аксель подался вперед, упершись локтями в колени, запустил пятерни в волосы и сцепил пальцы на затылке. Лишь когда боковым зрением он уловил движение, он осознал, что в ушах все еще играет музыка. Из-за нее он не услышал, как она проснулась.

Кэт пыталась выбраться из постели, зажимая рот рукой.

— Тебе нельзя вставать, — сказал Аксель, отбрасывая наушники и бросаясь к ней. — Серьезно, Кэт. Оставайся в кровати.

— Тебе этого не захочется сейчас видеть, — выпалила она. — Потому что меня сейчас стошнит прямо на постель.

— Ничего страшного. Я поменяю белье.

Она покачала головой, все еще пытаясь подняться, и вместо того, чтобы спорить, он подхватил ее под руку и помог.

— Я в порядке, Аксель, — прохрипела она, пытаясь высвободиться.

— Очевидно, что нет.

— Я уже какое-то время так живу. Обещаю, я справлюсь.

Он знал, что она не хотела его уколоть, но слова полоснули по нему, как бритвой. Отпустив ее руку, он остался рядом, пока она торопливо пробиралась в ванную.

— Пожалуйста, не заходи сюда, — простонала она, падая на колени перед унитазом.

— И не надейся, — ответил он, перехватывая ее волосы, пока ее выворачивало. Хотя рвать было особо нечем.

После очередного приступа она выдавила:

— Пожалуйста… сходи за Элизой.

— За Элизой? — непонимающе переспросил он.

— Она в комнате дальше по коридору.

— Я знаю, где она. Я не знаю, зачем она тебе.

— Она — одна из пяти человек, которые знают о ребенке, — ответила Кэт, не поднимая головы. — Думаю, теперь их шесть, раз ты в курсе.

— Но почему…

— Пожалуйста, Аксель.

В ее голосе звучала такая беспредельная усталость, что он поднялся, не желая больше спорить.

Стремительно выйдя из комнаты, он остановился перед нужной дверью. Хотя он знал о них, лично с Элизой и Разиком он еще не встречался. Ситуация обещала быть более чем неловкой.

Он дважды постучал, засунул руки в карманы и стал ждать. Тихие шаги послышались за несколько секунд до того, как дверь открылась. Перед ним стояла женщина с распущенными рыже-золотистыми волосами; ее серые глаза сузились, изучая его с ног до головы.

Прислонившись плечом к косяку, она произнесла:

— Ты, должно быть, тот самый брат.

Не зная, что на это ответить, он потер затылок.

— Э-э, ну да. Аксель. Ты — Элиза, верно?

Она кивнула, скрестив руки на груди. На тыльной стороне ее левой руки выделялась черная метка, узоры которой спускались к трем пальцам. На ней была одежда с длинным рукавом, но еще одна метка выглядывала из-под воротника. Это метки Источника?

Да, неловкость в данный момент просто зашкаливала.

— Слушай, Кэт говорит, ты знаешь о… Она попросила меня позвать тебя, — наконец выдавил он, когда молчание затянулось.

Она выпрямилась.

— Она в порядке?

— Ее рвет, но…

Она уже проскочила мимо него, вихрем пронеслась по коридору в его комнату, прежде чем он успел сообразить, что происходит. Аксель последовал за ней. Когда он вошел, дверь в ванную уже была закрыта. И, не зная, что делать, он присел на край кровати.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем дверь открылась и вышла Элиза. Она оставила дверь приоткрытой, и шум льющейся в душе воды вторил ее шагам.

— Она в порядке, — сказала Элиза.

— Ей можно принимать душ одной?

Элиза посмотрела на него с недоумением.

— А почему ей нельзя мыться одной?

— Потому что она… Она сказала, ты знаешь.

— Она беременна, а не инвалид, — отрезала она. — Нося ребенка, она вольна делать все, что ей заблагорассудится.

— Я знаю, просто я… — он откашлялся. — Спасибо. Не знаю, что именно ты сделала, чтобы помочь ей, но спасибо.

Элиза кивнула, продолжая наблюдать за ним. Это нервировало и заставляло говорить дальше.

— Кэт сказала, лишь немногие знают о малыше, — произнес Аксель.

Элиза снова кивнула.

— Кроме нас — только Разик, Сиенна и Джиа.

— Сиенна и Джиа знают? — он и сам не знал, зачем спросил. Конечно, они знали.

— Да, — ответила Элиза.

— А ты знаешь, потому что…?

— Потому что я была рядом, когда Кэт это поняла. Мы какое-то время провели в Подземелье с Сиенной, пока Кэт скрывалась там. Именно там Тристин ее прятал.

Что ж, это было умно.

Никто не мог найти Сиенну, значит, не нашли бы и Кэт, но это означало, что…