Я параноила. Понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Не получалось отпустить ситуацию. Не получалось поверить. Слишком больно он ранил меня, слишком жестоко поступил. Даже если Савва действительно не выкладывал видео… сама мысль о том, что он мог это сделать, что способен на подобное, безумно пугала.

Проклятое напряжение отпускало меня очень долго, с диким скрипом, доводя до панических атак. Понадобилась целая неделя, чтобы хоть немного успокоиться и, присматриваясь к окружающим, наконец, убедиться: Савва не лгал. Он правда никому ничего не отправлял. Никто не косился на меня в университете, никто не шептался за спиной, и не бросал злые шутки. Значит, парень решил таким образом наказать меня. Дал мне пережить этот ад, чтобы я прочувствовала всю глубину своего падения.

Слова Саввы о моей «скучной жизни» оказались почти пророческими. Очень быстро все вошло в обычную колею: учеба, дом, родители, с их замороченными отношениями, редкие выходы. Даже Женька придерживался того же легкого общения с подколами, будто не знал ни о чем. Хотя я уверена, что он точно был в курсе нашего разрыва с Саввой. Может без подробностей, но все же…

Единственное – я теперь держалась подальше от популярной троицы нашего потока, к которой так долго тянулась. Девчонки, как ни странно, тоже как-то резко потеряли ко мне интерес. Толком не здоровались, перестали писать, звать куда-то.

Порой казалось, что я ловлю их перешептывания за спиной. Мне так и не удалось понять, кто именно из девчонок мог донести Савве те неприятные сплетни? Возможно, одна из них, а возможно – кто-то из тех, с кем они общались.

В общем-то, я не чувствовала себя в ущербе без их общения. Оно казалось теперь каким-то ненастоящим, картонным. Я старалась держаться ближе к Розе, которой так и не осмелилась рассказать всю правду… Как такое вообще можно рассказать? Дико стыдно.

Она, конечно, замечала, что у меня с девчонками все разладилось. Замечала и то, что вместо привычной, ухоженной одежды я стала выбирать что-то бесформенное, спортивное, невзрачное. Серые, черные, мешковатые вещи – словно пыталась спрятаться, стать незаметной. Наверно, так оно и было. Во мне продолжала жить настороженность.

Со временем, конечно, все страхи сошли на нет, однако взамен пришла какая-то вязкая, настойчивая пустота. Словно из меня вынули что-то очень важное, весомое… Я перестала быть активисткой, которую все знали, – избегала любых собраний, отказывалась куда-либо идти с одногруппниками, стала замкнутой. Ничего не вдохновляло. Даже Розе с трудом удавалось уговорить меня пойти в кафе или просто погулять по парку. Я искала любые поводы отказаться.

И вроде мне уже нечего было бояться, но один страх все же имелся… Страх встретить его. Мысли о Савве ничуть не иссякли, а стали навязчивыми, буквально преследовали меня, как лихорадка. Казалось, я вижу его в каждом прохожем. Всякий раз, выходя из университета, я невольно сканировала парковку в поисках черного Марка. И если замечала что-то похожее, сердце подскакивало к горлу и начинало биться с нереальной, бешеной скоростью, грозя разорвать грудную клетку.

Между тем нашего пересечения ни разу не произошло. Разумеется – у нас ведь больше не было точек соприкосновения. Савва вычеркнул меня из своей жизни, и уже наверняка забыл обо всем. Я чувствовала себя убого. Мелко. Ничтожно. И при этом где-то в глубине души таилась мысль: может он все же думает обо мне? И у него тоже не получается окончательно выкинуть наши отношения из головы?

То, что творилось внутри меня, не поддавалось никакому объяснению. Разум твердил: радуйся, что всё обошлось малой кровью! Благодари Бога, что он отвел тебя от этого человека. Савва – опасность. Он – монстр! Он чуть не уничтожил тебя!

Но этот монстр продолжал мне снится каждую ночь…

Вот почему мысли о нем преследовали меня как яд, который медленно, но верно разливался по венам, отравляя кровь. И этот яд не только не ослабевал со временем – он трансформировался во что-то новое, пугающее, неправильное.

Во всех снах Савва был злым. Таким же злым, как в тот вечер на обрыве. Я почти постоянно плакала в этих видениях... В одном сне он пытался задавить меня на своем Марке – я бежала, а он разворачивался и снова ехал следом, и в глазах его был лед. В другом – парень стоял с Рони, с этим огромным замечательным псом, но во сне он был неожиданно жесток. Пес рычал, скалился, гавкал на меня, а Савва даже не пытался его остановить! Лицо его выражало мрачное одобрение, словно он был вовсе не против отпустить поводок и позволить ротвейлеру вцепиться мне в глотку. Я просыпалась в холодном поту, с трудом приходя в себя.

Но были и другие сны. Хуже. В них Савва затаскивал меня в машину – не чтобы убить, а чтобы… соблазнить. Вдавливая мое тело в сиденье, он вбивался рывками, больно натягивая пальцами волосы, запрокидывая мою голову, и жадно целуя в губы. Я задыхалась, чувствуя его запах, его жар, силу мышц... И сквозь поцелуи, сквозь бешеные, отчаянные движения я слышала отравленный голос:

«Дрянь… Я буду трахать тебя, пока не надоест!»