— Нет, не всегда. На самом деле, полагаю, в большинстве случаев это не работает. Обычно людям приходится усваивать жизненные уроки на собственном горьком опыте. И только позже, повзрослев, они осознают, что их родители были правы. Но всё это тоже часть того, чтобы быть человеком. Учиться на собственных ошибках. Подниматься, когда мы падаем. И главная задача родителя — быть рядом, чтобы помочь своим детям подняться, и любить их, безусловно, несмотря ни на что.

Эон прижимает ладонь к низу моего живота, прямо над маткой.

— Кажется, я понимаю, — торжественно произносит Эон. — Я буду любить нашего ребенка, несмотря ни на что. Я всегда буду рядом, чтобы поднять ее, если она упадет.

Внезапное щекочущее тепло разливается у меня внутри.

— Ее? — спрашиваю я, не в силах сдержать улыбку.

— Изначально я запрограммировал свое наносемя на создание особи мужского пола, — говорит Эон. — Но теперь, когда мой план — наш план — изменился, думаю, я бы предпочел дочь. Сильную и душевную женщину, как ее мать. Я дал своему наносемени соответствующие инструкции. — Он смотрит на меня взглядом, испепеляющим сердце. — Я могу сделать выбор случайным, если ты предпочитаешь?

— Всё в порядке, — говорю я, улыбаясь как дурочка. — Думаю, я тоже хотела бы маленькую девочку.

— Хорошо, — говорит Эон, тоже улыбаясь. — Тогда решено. Нашим первым ребенком будет девочка.

— Первым? — Я выгибаю бровь. — И сколько же ты планируешь, здоровяк?

— Какова твоя производственная мощность?

Из меня вырывается громкий смех.

— Господи, Эон, ты и правда твердо намерен испытать мои пределы, не так ли?

Он тянет меня вниз, прижимая к себе и приближая мое лицо к своему.

— Разумеется, — шепчет он. — В конце концов, ты мой маленький образец.

Он снова завладевает моим ртом в глубоком, чувственном и мягком поцелуе. В таком поцелуе, в котором я могла бы раствориться на несколько часов.

Но внезапно тело Эона подо мной деревенеет, и совсем не в хорошем смысле.

— Эон? — выдыхаю я, отстраняясь.

В мягком света я вижу, что его глаза закатились так, что видны одни белки, а веки трепещут. Мое сердце подпрыгивает к горлу от волнения, что с ним происходит что-то ужасное, и в этот миг я осознаю, как много этот странный, пылкий мужчина значит для меня.

— Эон! — На этот раз мой голос срывается на крик.

В ту же секунду его глаза становятся нормальными. Меня накрывает волной облегчения, поскольку кажется, что с ним всё в порядке. Однако это облегчение длится недолго.

— Что-то не так, — говорит Эон.

— С тобой? — Мой голос дрожит от беспокойства.

— Нет. С кораблем. С «Фон Нейман». Это мой брат Архонт.

Эон снимает меня со своего тела так, будто я ничего не вешу, и осторожно ставит на пол. Затем он вскакивает на ноги и широким, шагом направляется в конец комнаты, где загорается огромный голографический дисплей, показывая сетку изображений — виды с камер наблюдения из других частей «Фон Нейман».

Я тоже с трудом поднимаюсь на ноги. Мои ноги всё еще дрожат и наполовину онемели от всех тех грязных вещей, которые Эон вытворял со мной до этого. Однако, приложив немного усилий, мне удается пойти вслед за Эоном. Но, сделав всего несколько шагов, я замираю на месте, широко распахнутыми глазами глядя на голографический экран.

— Твою мать, — выдыхаю я. — Это что… Норрис?

ГЛАВА 8.

ЭОН

Я стою перед возвышающимся голографическим дисплеем, мое тело залито его холодным искусственным светом. После всего того тепла и удовольствия, которые я только что разделил с Зои, мое тело теперь испытывает очень человеческий озноб. Я не знаю, что задумал мой брат Архонт, но в одном можно быть уверенным наверняка.

Он задумал недоброе.

— Это Норрис? — спрашиваю я.

Зои рассказывала мне об этом ублюдке ранее, когда делилась историей своей жизни. Теперь я люто ненавижу этого человека, и больше всего на свете мне хотелось бы препарировать его своими щупальцами.

— Это он. — Зои теперь стоит у моего плеча, широко раскрытыми глазами глядя на экран. — Мой бывший босс. Оксана и Ларз тоже были в моей команде.

Говоря это, она указывает на изображение.

— Но как? — спрашивает Зои дрожащим голосом. — Я видела, как они умерли.

Камеры наблюдения показывают три фигуры, целенаправленно марширующие по полутемным коридорам «Фон Нейман». Их тела трудно разглядеть в деталях, но очевидно, что они деформированы. У Архонта нет доступа к передовой нанитной технологии Универсального Конструктора, но у него есть более грубые средства, чтобы сшить изувеченные тела обратно. И теперь я уверен, что он использовал их бионические компоненты, чтобы занять их опустевшие разумы.

Бывшие товарищи Зои теперь — реанимированные трупы. Живые мертвецы, одержимые демоническим ИИ.

— На самом деле это не твои друзья, Зои. Ими управляет Архонт.