Я сжимаю ее волосы крепче, и Зои ахает мне в губы. Мой язык сам по себе двигается вперед, проникая в ее рот. Ее собственный мягкий, теплый язык встречает мой, и они сплетаются внутри наших сомкнутых губ.

Поток желания захлестывает меня.

Я искусственное существо. Я не похож на животное. У меня не должно быть никаких инстинктов. И все же, должно быть, именно инстинкт сейчас движет моим одержимым голодом. Что же еще это может быть?

Этот человек превратил меня из холодной, расчетливой машины в горячего зверя с серьезными проблемами в контроле импульсов.

Я смакую сырой, живой вкус рта Зои до тех пор, пока не чувствую, что она буквально тонет в нашем жестком, болезненном поцелуе. Я отстраняюсь, и серебристые нити слюны соединяют наши губы. Она неистово хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Она восхитительна.

Я хочу большего. Я хочу всего.

Не разжимая левого кулака в ее волосах, я перевожу правую руку на ее грудь, обхватываю одну теплую, мягкую полусферу, сжимаю и приподнимаю ее, чтобы насладиться ее твердым розовым соском. Я опускаю голову и втягиваю этот идеальный, упругий бутон губами.

Зои выгибает спину и стонет, когда я жестко всасываю его.

Но у нее два соска, и я не желаю оставлять второй без внимания. Переместив одно из своих щупалец с присоской, я стимулирую оба ее восхитительных бугорка, всасывая и перебирая их, пока Зои практически не начинает рыдать от удовольствия.

— О боже, Эон, — хнычет она. — Что ты со мной делаешь?

Она, правда, ждет, что я озвучу очевидное? Я забираю ее себе. Сначала ртом, а вскоре и другой, ноющей частью моей бионической анатомии. Я мог бы сказать ей это, но не хочу отрывать губы от ее горячей, гладкой плоти, ни на единую секунду.

Я спускаюсь с поцелуями ниже, работая губами и скользя языком вниз по ее подергивающемуся животу. Еще одно вакуумное устройство занимает позицию надо мной, заменяя мой рот на увлажненном слюной соске.

Пока я прокладываю себе путь вкусом все ниже по ее телу, сырой, жаждущий запах ее киски заполняет мои обонятельные рецепторы. У меня текут слюнки — неожиданная, незапрограммированная реакция.

Я уже пробовал ее на вкус однажды с помощью своих зондов и сенсоров. Теперь я попробую ее языком.

Координируя движения своих мышц с бионическими щупальцами, я поднимаю и переворачиваю подвешенное тело Зои, пока она не оказывается в горизонтальном положении, а ее блестящая щель — на уровне моего лица. Идеально.

— Красиво, — стону я. — Так красиво…

Я и раньше слышал, как люди выражают концепцию красоты, но моему искусственному разуму всегда было трудно ее понять. Теперь же, глядя между раздвинутых ног Зои, я понимаю ее просто отлично.

Зои скулит, и сухожилия на внутренних сторонах ее бедер дрожат, когда я скольжу руками к ее горячему центру. Она ахает, когда я глажу ее скользкие, влажные складки. Мой большой палец покрывается сиропом, вытекающим из ее отверстия. Я кладу этот палец в рот и дочиста обсасываю его. Глотаю.

— И восхитительно…

Так много концепций, которые когда-то были для меня загадкой, теперь становятся ясными. Зои — отличный учитель, осознает она это или нет.

Она сказала мне, что поцелуй — это когда два человека соприкасаются губами. Я уже целовал прекрасный рот на ее лице. Теперь я поцелую не менее прекрасный вертикальный рот, врезанный между ее бедер и исходящий слюной от голода.

Я присвоил ее рот. Теперь я присвою ее киску.

С хищным рычанием я зарываюсь лицом между ее бедер и пожираю ее.

Я провожу лезвием языка между ее розовыми складками, размазывая ее соки возбуждения и смешивая их со своей слюной. Ее вкус сырой, терпкий и живой. Я проталкиваю язык в ее отверстие, жадно пробуя ее жидкость.

Затем я покусываю и посасываю ее податливые губы, после чего переключаю внимание на ее твердую розовую жемчужину, поддразнивая и слизывая языком, пока она не начинает стонать, выкрикивать ругательства и взывать к своему божеству. Я сосу этот нежный бугорок, пока ее ноги не сводит спазмом на моих плечах, а затем снова возвращаюсь к вылизыванию.

— Эон, — скулит она. — О боже, Эон, как же охуенно приятно.

Зои вращает бедрами, со стонами насаживая свою мокрую киску мне на лицо. Все эти ощущения — ее звуки, ее запах, ее вкус — всё это бьет прямо в мой член, заставляя его твердеть до боли. Преждевременная струя наносемени выстреливает из моего кончика и летит через всю комнату. Я тут же перекрываю свой внутренний клапан, блокируя поток, и посылаю приказ яичкам генерировать больше жидкости. Когда я разряжусь внутри нее, я хочу, чтобы мои яйца были наполнены до отказа.

Но прежде чем это произойдет, мне нужно, чтобы она была восприимчива. Она должна быть открыта для моего члена и для моего семени.