— Ну, типа того? — Слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить, потому что, честно говоря, это самый нелепый разговор. Если мой отец думает, что Базз Уоллес — один из самых красивых и лучших игроков в нашей команде — заинтересован во мне в романтическом плане? То он просто бредит.

Но даже если бы это было так, что бы это изменило? Неужели папа не хочет, чтобы я была счастлива? Неужели не хочет, чтобы я нашла любовь?

Очевидно, не с кем-то из «Чикаго Стим».

Я оскорблена.

— Я был бы рад, если бы ты не дружила с ним во время сезона. — Или в межсезонье. Он этого не говорит, но нет сомнений, что думает об этом.

Прекрасно.

— Каким бы я была другом, если бы просто забанила кого-то, потому что так велел отец?

— Забанила?

О, точно, мой отец стар и не в курсе того, как говорит молодежь в наши дни.

— Это значит отгородиться от кого-то. Перестать общаться с ним без причины и не говорить ему об этом. Заблокировать.

Он кивает, довольный.

— Хорошо. Так и сделай.

— Пап! Я не буду игнорить Базза! Он ничего не сделал!

— Он и не должен — у него есть работа, и я не хочу, чтобы ты мешала.

— Я так польщена, что ты считаешь меня способной...

— Холлис Максин Уэстбрук. — Он бьёт кулаком по столу и поднимается на ноги. — Это не просьба.

Ого. Он ведёт себя как придурок, выкидывая это ужасное второе имя и выдвигая требования.

— Я не ребёнок.

— Тогда перестань вести себя как ребёнок.

Я поднимаюсь.

— Так это я веду себя как ребёнок? Это у тебя проблемы с тем, что я дружу с игроком. Это даже неважно, а ты делаешь из этого большую проблему, и теперь я в бешенстве!

Его глаза расширяются.

— Не кричи на меня.

— Ещё даже не начинала, Томас. — Я хватаю свою сумку и направляюсь к двери.

— И не называй меня Томасом — я твой отец.

Я закатываю глаза, как будто мне пятнадцать.

— Ты не можешь указывать мне, с кем дружить.

Его косметически усиленные зубные коронки скрежещут.

— Этот мужчина использует женщин и бросает их. Ты для него развлечение и не более того.

Вау. Просто... вау.

— Что ты пытаешься сказать, папа? Выкладывай. Что я недостаточно хороша для него или что он просто хочет переспать со мной, прежде чем бросить? Что я не могу ему доверять, потому что он — кусок дерьма? Которого ты нанял, должна добавить.

Которому платишь миллионы долларов.

— Я говорю, что он не может быть заинтересован в серьёзных отношениях, когда его обязательства связаны со «Стим».

Я уже достаточно наслушалась. Меня задевает не то, что он говорит, а то, что его слова — это мысли, которые у меня уже были. Услышать их от родителя — это ментальная пощёчина, которую я не хотела получить. Не тогда, когда меня и так переполняло столько сомнений.

Трейс использует тебя, Трейс использует тебя, Трейс использует тебя.

Я повторила это три раза.

Нет.

Я нравлюсь Баззу. Знаю, что нравлюсь.

— Для протокола, папа, мы не спали вместе и не ходили на свидания — мы друзья. Так что сегодня можешь спать спокойно. — Я раздражённо топаю к двери.

— Вернись, мы ещё не закончили этот разговор!

— Я не один из твоих лакеев. Можешь командовать Фионой и Люцианом, но мной ты командовать не можешь.

— Могу и буду.

Это заставляет меня задуматься, и я поворачиваюсь. Прищуриваю глаза.

— Даже если бы я не хотела больше встречаться с Трейсом Уоллесом, даже если бы больше не хотела с ним дружить — это моё решение, а не твоё. Он отличный парень, и нам весело. Помнишь, что такое веселье, папа? ВЕ-СЕ-ЛО. Вот так. Мы не занимаемся сексом, не состоим в романтических отношениях, но, если бы это было так, сомневаюсь, что сказала бы тебе. Я даже не могу поверить, что мы ведём этот разговор.

Я всё ещё не могу поверить в это, когда прохожу половину пути по коридору или когда нажимаю на кнопку лифта, желая, чтобы эта чёртова штука двигалась быстрее, чтобы могла скорее убраться из этого здания.

Оно душит меня.

Дверь открывается, и я выхожу, устремив взгляд пол — бетонный, а не полированный мраморный пол первого этажа.

Проклятье! Я не на том этаже. Почему так всегда происходит?

«Попробуй хоть раз быть внимательной», — укоряю я себя.

Мой взгляд переходит от носков моих милых чёрных туфель к телефону … и к твёрдой мужской груди.

На этот раз, когда поднимаю глаза, я вижу не Трейса, как в прошлый раз, когда ошиблась этажом.

Это Марлон, и он хватает меня за руки, чтобы поддержать.

Чёрт.

Может ли этот день стать ещё более дерьмовым? Я не в настроении для этого.

— Я предполагал, что ты скучаешь по мне, но не думал, что настолько, — усмехается Марлон, и из его груди вырывается знакомый звук. — Я не скажу Уоллесу, если ты не скажешь.

Я отступаю назад и вырываюсь из его хватки, возмущённая.

— Ты свинья.

— Что? — Он поднимает руки, защищаясь. — Я не сказал ничего извращённого, просто сказал, что не расскажу твоему фальшивому парню, если ты не расскажешь. Ты же знаешь, что скучаешь по мне.