Она хочет быть моей подругой, потому что питает иллюзии, что однажды я стану её невесткой.

«Возможно, вам стоит поговорить со своим сыном», — хочу я сказать ей, — «потому что у меня такое чувство, что он понятия не имеет, что вы со мной переписываетесь! Откуда я это знаю? Он никогда не откажется от еды; парень слишком любит поесть!»

Отлично, теперь я тоже злоупотребляю восклицательными знаками.

Сначала мой отец. Потом Марлон. Потом Ной. Теперь миссис Уоллес.

Когда же закончится этот день?

Мэдисон: Я приду.

Добавьте к этому полнейшему бардаку мою лучшую подругу, и получится целый день безостановочного хаоса.

Идеально.

Я опускаюсь на подушку и смотрю на сообщения миссис Уоллес. Она такая милая женщина, в ней столько тепла. Я бы хотела иметь такую мать в детстве — не то чтобы моя мама не была любящей. Она просто... попала в мир, где дети не стояли на первом месте. Общение и популярность были в порядке вещей, всегда.

Просто так было принято.

Нет. Я не могу так поступить с мамой Базза.

Я не могу ужинать, обедать или завтракать с родителями Базза Уоллеса. Ни в четверг, ни на следующей неделе, ни когда-либо еще.

Переворачиваюсь на спину, ожидая Мэдисон.

Может, у неё и нет ответов, но она почти всегда приносит мороженое.

ГЛАВА 16

Трейс

— Он что?

Мне нужно больше разъяснений от Ноя — история, которую он только что рассказал мне о Марлоне и Холлис, не удивляет, но приводит в ярость.

— Я подошёл в тот момент, когда он начал наглеть, называть её снобом и всё такое. Она выглядела так, будто собиралась заплакать, а Марлон был как сумасшедший. Я думаю, он на допинге. Что-то с ним не так. Он разогнался с нуля до восьмидесяти за три секунды.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Дьявол! Марлон Деймон употребляет? Какого чёрта? Чувак находится на вершине своей карьеры. Один тест на наркотики, и с ним будет покончено. Ну, ладно, может, и не покончено, но это просочится в прессу, и его, скорее всего, отстранят, а потом оштрафуют по полной программе. Тысячи и тысячи долларов штрафа. Ради чего?

Ради более высокой скорости? Большей выносливости? Чтобы выглядеть подтянутым?

Бейсболисты — это не футболисты. Не так уж много их можно увидеть разгуливающими, словно модели с обложек фитнес-журналов.

Я часто слышал, как моя сестра жаловалась на наши мешковатые штаны и рубашки, на то, что у наших игроков нет рельефа. В общем, мы «папаши с пивным животиком» среди профессиональных спортсменов.

Так что, если он всерьёз пытается подкачаться, люди это заметят. И когда они это сделают, будут последствия.

Кроме того, насколько тупым надо быть, чтобы назвать внучку владельца клуба снобом? Назвать дочь генерального директора принцессой? Это дерьмо не пройдёт — у нас в раздевалке есть свой свод правил, наш собственный кодекс поведения, который не имеет ничего общего с общепринятым. Первое: не гадь там, где ешь.

Что означает: не зли босса, оскорбляя его семью.

Второе? Если у тебя есть подружка на стороне, не приводи её на игру.

Третье? Если встречаешься с кем-то новым, не оставляй её в семейном ложе с женами. Слишком много сплетен, слишком много бриллиантов и дорогих сумочек наполняют голову новой подружки неправильными мыслями.

С Холлис мне не придётся беспокоиться ни о чём подобном.

Холлис — это игра. Мне необязательно в неё играть.

— Ты должен ей позвонить, — говорит мне Ной, как будто это неочевидно.

Мы находимся у него на кухне, и я ем кусок оставшейся пиццы, которую достал из его холодильника. И наслаждался ею, но теперь это просто комок теста в глубине моего желудка.

— Обязательно.

Я поступлю лучше; отправлюсь прямо к ней домой от Хардинга, чтобы увидеть её лицо, оценить настроение. Собирается ли она винить меня за это? Будет ли держать это против меня и всех других мужчин, которые придут после Марлона, до конца своей жизни?

Драматично, конечно. Нездорово, да.

Я уже дважды был у неё дома, чтобы забрать её, и знаю дорогу как свои пять пальцев. Сейчас поздний вечер. И я представляю, что она, скорее всего, собирается ужинать — или плачет, или набивает куклу вуду. Я готовлюсь к спору.

Если только у неё нет компании.

Что как раз и происходит, когда я прихожу.

Не Холлис встречает меня у дверей, и на мгновение я отступаю назад, чтобы свериться с номером на внешней стороне здания и убедиться, что нахожусь по нужному адресу.

Семь один пять.

Тот самый дом, но девушка передо мной не Холлис.

— Что тебе нужно? — грубо спрашивает она — её лучшая подруга, полагаю, — всего на несколько сантиметров приоткрывая дверь, на которой натянута золотая цепочка.

Она застаёт меня врасплох, и я колеблюсь. Так непохоже на меня — мне всегда есть что сказать.

— Холлис дома?

— Очевидно. — Подруга закатывает глаза, и мне жаль, что я не могу вспомнить её чёртово имя. Мэдж? Бриттани? Сью?