Я хихикаю. Базз такой задира по отношению к своему брату — должно быть, для их матери было сущим адом растить этих двоих.

Я хочу вылезти из кровати и присоединиться к нему на полу, но какое у меня может быть разумное оправдание, чтобы спуститься туда, где неуютно и холодно?

Ни одного.

Мой мозг мечется со скоростью света. Мои зубы? Зубы впиваются в нижнюю губу, пока я обдумываю варианты. Наконец, скатываюсь с кровати, одетая только в нижнее бельё, прощупывая путь вокруг кровати к тому месту, где, как я думаю, лежит Базз с моими пижамными штанами. Э-э, шортами.

Я наступаю на какую-то часть его тела, и парень вскрикивает.

— Какого чёрта! Это была моя лодыжка.

Чёрт.

— О, боже, мне так жаль.

— Что ты делаешь?

— Могу я получить свои штаны обратно?

ГЛАВА 13

Трейс

— Твои штаны? — Вслепую шарю рукой в темноте по ковру. Понимаю, что на нём будет ужасно неудобно спать, но меньше всего мне хочется, чтобы Холлис подумала, что я какой-то извращенец, который не может держать руки при себе. Мне не нужно, чтобы она думала, что у меня нет границ.

— Ну, знаешь, мои шорты.

— На тебе сейчас есть одежда?

— Я же сказала, на мне нижнее бельё. — Даже в темноте я могу различить её силуэт, контуры которого подсвечиваются наружным освещением. — Что на тебе надето? — Она спрашивает так, будто разговаривает с Джейком из State Farm14.

— Хм... то же самое, что было на мне, когда мама так грубо выключила свет.

— О. — Похоже, она кусает губу. Звучит немного разочарованно, или, может, мне так только кажется. По ощущениям, я пробыл здесь несколько часов, изгнанный, один, без еды, без воды, без источника света. Голый и напуганный, почти. За вычетом обнажённой части.

— Вот твои штаны. — Шорты, в которых она была, зажаты у меня в руке, и я протягиваю их как подношение. — Постарайся не раздавить мои яйца, как раздавила мои мечты. — Я как бы вижу, как она приближается, медленно нерешительно, затем опускается на четвереньки. — Ты ползёшь?

— Да. Не хочу раздавить твои яйца. — Шарит руками в темноте, слабо ощупывает мои икры. Колени. — О! Это ты?

— Да, это я. — Я задерживаю дыхание, пока Холлис руками блуждает по моему телу. Ищет, но не по-настоящему, потому что знает, что нашла меня, и если бы просто сидела там, я мог бы передать ей шорты. Они всё ещё висят над полом, зажатые моим ожидающим кулаком.

Я почти забыл на секунду, что на ней нет одежды. Почему Холлис до сих пор не надела свою одежду обратно для меня загадка. Если она пытается меня отвратить, то у неё ничего не получается. Как раз наоборот.

И всё же я не произношу волшебных слов: «Холлис, у меня в руке твои шорты. Не шевелись, и я отдам их тебе».

Нет.

Я хочу посмотреть, что она сделает вместо этого, и, возможно, получить от неё поцелуй или два в процессе. Разве можно винить парня в том, что он надеется? Это может случиться!

Я бы хотел.

Вместо того чтобы попросить передать шорты, Холлис кладёт руки мне на грудь. На ковёр. Поглаживает место рядом со мной, затем наклоняется вперёд и срывает покрывало с матраса, стягивая его на пол.

— Зачем ты это сделала?

— Мне холодно.

— Тогда оденься. — Номер один в списке вещей, которые я больше никогда не произнесу.

Холлис не слушает, ложится рядом со мной и натягивает одеяло на плечи, а поскольку мне тоже холодно, я хватаю за угол.

— Не возражаешь, если я украду немного?

Когда она накидывает одеяло мне на ноги и придвигается ближе, мой мозг самопроизвольно воспламеняется от соприкосновения кожи с кожей. Наши ноги соприкасаются! Она касается моей ноги своей ногой!

— Знаешь, что, по-моему, было бы забавно? — Теперь она неуверенно шепчет, слова слетают с её губ мучительно медленно.

— Я могу придумать тысячу вещей, которые были бы забавными. Ты имеешь в виду прямо сейчас или, например, завтра?

Она смеётся.

— Прямо сейчас.

— Хм... — Я могу придумать тысячу вещей, которые были бы очень весёлыми прямо сейчас, но очень сомневаюсь, что это те же самые вещи, которые у неё на уме. — Что?

— Когда... — Холлис прочищает горло. — Когда ты в последний раз...

Она останавливается.

— Когда я в последний раз... — Что? КОГДА Я ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, ЧТО? ВЫКЛАДЫВАЙ, ХОЛЛИС, РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО.

Когда ты в последний раз бегал по двору родителей? Когда ты в последний раз играл в двадцать вопросов? Когда ты в последний раз делал театр теней?

Что?

После долгого, мучительного молчания:

— Не бери в голову.

Я смотрю в потолок, не видя его, но всё равно хмурясь. Хотелось бы знать, что она собиралась сказать, но не буду на неё давить.

Я пожимаю плечами в темноте.

— Как хочешь. — Или скажи мне. Неважно.

Тишина в комнате становится оглушительной. Мои руки? Лежат по бокам, а голова покоится на плоской подушке, которую моей маме нужно срочно заменить.