— Как насчёт того, чтобы позволить мне самому беспокоиться об этом? — Я начинаю идти обратно к дому. — А ещё лучше, как насчёт того, чтобы побеспокоиться о себе? — Он так чертовски боится обязательств. Этот чувак даже не занимается случайным сексом с незнакомками.

— Как насчёт того, чтобы последовать моему совету и...

Наш отец выходит из-за угла с хмурым выражением на лице, останавливая нас обоих на полпути. Продолжая читать лекцию и преследуя меня по пятам, Трипп врезается мне в спину.

— Вы опять за своё? — спрашивает наш старик. — Господи Иисусе, вы шумите так громко, что, наверное, слышно в соседнем округе. Трипп, оставь своего чёртова брата в покое.

Чёртов брат? Какого хрена, папа? Это грубо.

— И Трейс, иди и спаси свою девушку от матери. Она собирается вызвать у девочки чувство вины и заставить ее пойти на занятия по плетению венков в центр отдыха с Фрэн и Линдой.

Навязывание чувства вины — семейная традиция Уоллесов.

— Ладно. — Я топаю прочь, как обиженный подросток, папа и брат заставляют меня чувствовать себя двенадцатилетним, дыша мне в затылок и указывая, что делать.

Я нахожу Холлис в гостиной, и как только вхожу...

— Сними обувь, молодой человек! — ругается мама, прищуривая глаза на мои ноги и одновременно лучезарно улыбаясь Холлис.

Что за чудовище вселилось в мою мать?

— Ты включил гриль, как я тебя просила?

О, боже.

— Да, мам.

— Мне нужно, чтобы вы с братом начали накрывать на стол.

Кстати говоря...

— Зачем ты вообще его пригласила? Он уже затевает со мной ссору. — Звучит ли это так, будто я дуюсь? Конечно. Меня это волнует? Нет.

Нашей маме не до моих глупостей.

— Прекрати спорить и иди накрывать на стол.

— Спасибо, детка. — Холлис подмигивает мне, и слово «детка» застаёт меня врасплох. И я, и мама ухмыляемся как идиоты.

Улыбка, с которой мама смотрит на нас, может запустить тысячу кораблей. А я?

Я. Буду. Гореть. В. Аду.

ГЛАВА 10

Холлис

Это было весело.

Я бы проходила через это снова и снова, просто чтобы увидеть выражение ужаса на лице Базза всякий раз, когда его мать говорила о нём что-то, даже отдалённо смущающее. Или когда его брат рассказывал истории из их детства.

Или, когда отец ругал его, словно угрюмого подростка.

Я не виню Базза за то, что тот ведёт себя как подросток. Вся его семья подтрунивает над ним всё то время, что мы здесь находимся, как будто парень никогда раньше не приводил домой женщину, и никто не знает, как вести себя, когда я сижу здесь.

Женевьева Уоллес не позволяет мне и пальцем пошевелить.

Мальчики же, напротив, превратились в лакеев. Даже Триппу приходилось несладко.

Я наблюдала, как братья убирали со стола, а их отец отправился на задний двор разжигать костёр, возле которого мы все сейчас сидим и болтаем. На коленях у меня одеяло, а на лице — глупая улыбка.

В этой семье я чувствую себя как дома.

— Сегодня никто не поедет домой — вы все пьяны, — объявляет миссис Уоллес, убирая крекеры и зефир, который мы жарили ранее.

— Мам, я выпил одно пиво, — настаивает Трипп, поднимаясь со своего места у костра и показывая два пальца. — И ещё одно.

Женевьева кивает в знак согласия.

— Ладно, Трипп, можешь ехать. — Она отпускает его, но не своего второго сына. — Трейс, я настаиваю, чтобы вы двое остались...

— Мам, всё в порядке. Я тоже не так уж много выпил.

Это правда. Как и его брат, за весь вечер Базз выпил максимум две банки пива. К тому же я могу сесть за руль, если понадобится.

— Тебе вообще не следовало пить и везти Холлис домой. Я воспитывала тебя лучше.

Он смотрит с недоверием, и, признаю, её попытки уговорить нас остаться притянуты за уши. Уловка, которую мы все видим насквозь.

Трейс снова пытается её образумить.

— Холлис завтра на работу.

— Правда, дорогая?

Я ломаю голову в поисках оправдания, но правда в том, что мне не нужно завтра идти в офис. А поскольку в машине у меня есть ноутбук, то технически могу поработать по дороге домой. К тому же я ненавижу врать, а мы занимались этим всю ночь.

— Я... — Я смотрю на огонь, пылающее оранжевое пламя успокаивает и гипнотизирует. — Я имею в виду...

— Я в порядке, мам. Правда.

— Трейс Эдвард, что я только что сказала?

— Это не моё второе имя, — вежливо напоминает ей. — Это второе имя Триппа.

— Перестань спорить с матерью, — говорит его отец.

Женщина уходит, держа в руках закуски для костра, а я с трудом подавляю смех, который сдерживала во время препирательств. Теперь глядя на двор, на линию деревьев, освещённую яркой луной, я, наконец, смеюсь вслух.

— Что, чёрт возьми, смешного? — огрызается на меня Базз, сидя в своём садовом кресле.

— Ты.

Он издаёт какой-то звук, но больше ему нечего сказать.

— Она играет со всеми вами, как на скрипке. Это уморительно.

— Что ты имеешь в виду?

— Она пытается заманить нас в ловушку, чтобы мы провели больше времени вместе.

— Это бессмысленно. Она думает, что мы встречаемся.

Я фыркаю.