— Холлис, — произнесла она с придыханием. — Мне так нравится это имя. Такое необычное.

Необычное, как и сама девушка, которая сейчас сидит в моей машине и смотрит на дом.

— Боже мой, твоя мама просто очаровательна, — говорит Холлис. — Господи, я ненавижу ложь и ненавижу тебя прямо сейчас. Посмотри, как она взволнована, придурок. — Она открывает дверь машины и выходит. — Миссис Уоллес, здравствуйте!

Женщины. Я никогда их не пойму.

Как она может шипеть на меня непристойности в одну секунду, а потом набрасываться на мою мать, словно они давно потерянные сестры?

Я не спеша выхожу на улицу, давая им время поприветствовать друг друга без моего вмешательства, а затем подхожу к ним, засунув руки в карманы.

— Мама, это...

— Холлис, заходи в дом. Трейс Роберт, не мог бы ты разжечь гриль на заднем дворе? Твой отец не торопится.

Затем она заводит мою спутницу в дом, оставляя меня стоять на месте, вся подготовленная мной речь — пустая трата времени.

— Мам, это Холлис, — бормочу я про себя, запирая машину с помощью пульта и направляясь в гараж. — Нет, нет, заходи. Я только включу гриль. Нет, я настаиваю. —Дуюсь, покинутый и одинокий.

Никто не приходит мне на помощь.

Ни мой отец. Ни Холлис.

Я смотрю на небо, пока иду по траве к боковому дворику, поднимаюсь на деревянную веранду, которую папа, Трипп и я построили прошлым летом. Зажигаю газовый гриль. Стою там, пока он разогревается, соскребая с решеток угольки.

— Вот, что я люблю делать — быть на улице в одиночестве, пока мама обхаживает мою спутницу внутри, — ворчу я.

— Разговариваешь сам с собой, утырок?

Дерьмо.

Мой грёбаный брат.

Как раз то, что мне сейчас не нужно.

Как он вообще сюда попал?

— Кто тебя пригласил, придурок? — обвиняю я, поворачиваясь к нему лицом.

— Сегодня воскресенье, полудурок.

Полудурок? Очень оригинально. Я только что назвал его придурком — это все равно что украсть. Или скопировать.

— Ну и что, что сегодня воскресенье. Мама сказала тебе, что я кого-то приведу, или это просто совпадение?

— Конечно, сказала. И Тру тоже сказала.

— Ты проделал весь этот путь в одиночку, только чтобы быть здесь и шпионить за мной. — Он ненавидит ездить один и ненавидит, что приходится платить за бензин, чтобы добраться сюда.

— Ага. — Он откупоривает банку пива и с раздражающим чавканьем отпивает пену.

— Прекрати это делать.

— Не могу. — Он снова отхлёбывает.

Я игнорирую его, иду к двери во внутренний дворик и дёргаю её.

Заперта.

Прижимаюсь лицом к стеклу, обшаривая взглядом внутреннюю часть дома, где находится кухня.

— Они в передней комнате. Мама показывает Холлис твои детские снимки.

Чёрт. Это значит, что он уже был в доме.

Мой брат закатывает глаза.

— Вот, почему мы не приводим людей домой, идиот. Она привяжется, и когда эта цыпочка, Холлис, поумнеет и бросит тебя, это разобьёт мамино сердце.

Он прав, мама бы привязалась, если бы мы с Холлис действительно были парой.

— Холлис не собирается меня бросать. — Потому что мы даже не встречаемся. Я уговорил её пойти со мной, но никто не знает об этом, кроме неё и меня, и никто не узнает.

Разумеется, я не говорю этого вслух.

— Она не в твоём вкусе, — сообщает он мне, делая очередной глоток из банки пива.

— Какого хрена, Трипп? Конечно, она в моём вкусе.

— Нет, не в твоём. Твой тип — это жаждущие и навязчивые, а эта девушка — ни то, ни другое. Держу пари, у неё даже есть настоящая работа. Где, говоришь, ты её нашёл?

— На работе.

— Она работает в команде? Не гадь там, где ешь, братан.

— Нет, она была на стадионе на прошлой неделе на встрече, и я столкнулся с ней.

— Что она делала на стадионе? Она репортёр?

— Нет, она работает в издательстве. Редактирует книги.

— Это не объясняет, что она там делала. — Он этого так не оставит.

— Обедала.

— С кем?

Ну, почему он такой?

— Боже, к чему столько вопросов? Это что, испанская инквизиция?

— Я забочусь о тебе! Ты не знаешь эту девушку. Может, она золото...

— Холлис не золотоискательница. — Я смеюсь и смеюсь, как будто он только что сказал самую смешную вещь.

— Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Ты знаешь её всего, сколько, пять дней? Семь? Возможно, она...

— Она дочь моего босса.

Это заставляет его замолчать аж на целых три секунды. Трипп открывает рот, делает глубокий вдох и снова начинает на меня ругаться.

— Холлис — дочь Томаса Уэстбрука? Чувак, ты с ума сошёл? Я только что сказал тебе не гадить там, где ешь! Встречаться с дочерью своего босса — всё равно, что нагадить на всю свою еду, плюс зарплату, машину и всё остальное.