— Есть, — сказал Марселиус, медленно обходя меня по кругу. — Я наблюдал за вами несколько дней. Он у вас. Он мне нужен. Отдай его.

Я поворачивалась следом, ни на секунду не спуская с него глаз. Наконец мне удалось встретиться взглядом с Эмили, и я едва заметно кивнула в сторону Рози.

Эмили кивнула в ответ, вытерла слёзы и поспешила к ней.

— Я знаю, что он в доме, сука. Иди и принеси его мне, — приказал Марселиус.

— Я тебе не сука, придурок, — прошипела я.

Ледяная дрожь пробрала меня до костей, когда прямо передо мной возник ещё один размытый силуэт.

О боже.

Это Бальтазар.

Он стоял передо мной с мерзкой ухмылкой.

— Скучала по мне, моя дорогая? Давно всё было так тихо, не правда ли?

Разум и тело полностью онемели. Я не могла пошевелиться, только руки и ноги мелко дрожали. Страх сковал меня настолько сильно, что я едва держалась на ногах. В последний раз, когда я видела Бальтазара, он велел нам бежать, спасая свои жизни. И мы сбежали к Малику, где, как я была уверена, этот хищник нас не достанет. Но нет. Мы не только оказались в опасности — хозяина поместья, Малика, нигде не было видно. Он обязан был знать, что во дворе происходит что-то неладное. В конце концов, он демон и обладает сверхъестественными способностями.

Бальтазар протянул руку и провёл длинным ногтем по моей щеке.

— Я задал тебе вопрос, любовь моя. Ты по мне скучала?

Я содрогнулась и отвернула лицо от его омерзительного прикосновения.

— Так скажи мне, где дневник. Я хочу его получить.

Его зубы неестественно поймали свет и ослепительно блеснули.

Я молчала, всё ещё не в силах выдавить из себя ни слова.

— Ты что, онемела? — На лице Бальтазара расплылась злобная усмешка. — Или тебя настолько потрясла глубина любви, которую мы разделяли с твоей матерью, что ты даже не можешь придумать язвительный ответ? Разве у нас были не прекраснейшие отношения? Настоящая любовь на всю жизнь, полная страсти.

Его слова наконец вывели меня из оцепенения.

— Моя мать ненавидела тебя. Она тебя презирала. Ты убил всю её семью.

— Всё ложь, — отмахнулся Бальтазар. — Что бы между нами ни происходило, какие бы трагедии и боль ей ни пришлось пережить, она всё равно любила и желала меня до конца своих дней.

— Ты правда думаешь, что я просто отдам тебе дневник, чтобы ты узнал, что в нём написано? Я тебе его не отдам. Теперь, всеми этими знаниями, я тебя убью. Я больше не боюсь.

Я старалась говорить тихо и ровно, хотя внутри вся дрожала.

Бальтазар разразился леденящим кровь смехом.

— Думаешь, ты меня не боишься? Посмотри на себя. Ты сломлена изнутри. Я сломал твою душу. Ты стоишь передо мной и дрожишь. Той сильной Оливии, которую я когда-то знал, больше не существует.

Он схватил меня за горло и впечатал спиной в дерево.

— Думаешь, Малик тебя спасёт? Думаешь, он тебе поможет? Что-то я его нигде не вижу. Всё, что я вижу, — страх в твоих глазах.

— Откуда ты вообще знаешь, что Малик здесь? — спросила я, когда Бальтазар сильнее прижал мой затылок к неподатливой коре.

— Я знаю всё. Малик меня боится. Именно поэтому он все эти десятилетия от меня прятался. Где он? — невозмутимо спросил Бальтазар.

Я скосила глаза на Рози, прижавшуюся к Эмили.

Бальтазар повернулся, проследив за моим взглядом.

— Какой прелестный ребёнок. Иди сюда, милая.

Он отошёл от меня, и я тут же отпрянула подальше, растирая саднящую шею.

Рози покачала головой, а Эмили прижала её к себе ещё крепче.

Я лихорадочно огляделась.

Куда делся Марселиус? Где он?

— Ты пыталась спрятать от меня эту прелестную малышку? — спросил Бальтазар. — Я люблю детей. Иди сюда, милая.

Он протянул руку.

Рози в страхе отшатнулась.

— Я тебя не обижу, — сказал он.

— Не верь ему, — сказала Эмили, зажав ладонями уши Рози.

За моей спиной захрустели листья. Я резко обернулась.

Передо мной стоял Марселиус с дневником в руках.

Какого, мать его, хрена случилось с Маликом? Как он мог так с нами поступить? Неужели Бальтазар прав и Малик действительно его боится, поэтому и прячется?

— Я достал дневник, господин. Теперь мы можем уходить. — Марселиус взмахнул в воздухе дневником моей матери.

Меня охватила ярость. То есть Малик просто позволил Марселиусу преспокойно войти в его дом? Может, он вообще стоял в дверях с дневником в руках и сам отдал его Марселиусу?

Эмили поднялась, по-прежнему крепко прижимая Рози к своим ногам.

— Пожалуйста, не делай этого! Если ты меня любишь, ты этого не сделаешь. Мы можем быть семьёй.

Марселиус сплюнул на влажную землю.

— Я никогда тебя не любил. Всё было притворством с самого дня нашей встречи.

— Ты… никогда меня не любил? — повторила Эмили, и её подбородок задрожал.

Марселиус презрительно усмехнулся.