По-своему истрактовав подобную реакцию, я глажу его плечо. Север ошибочно полагает, что я его обманываю. Думает, что причина того, что я нахожусь рядом – алкоголь. Это не правда. Я хотела быть именно с ним, а спиртное просто помогло мне решиться.

-- Не считай, что я тебя использовала. Совсем не так. Я позвонила, потому что хотела. Потому что все это время не могла выкинуть тебя из головы.

-- Ты мало спала и много выпила, -- негромко произносит Север после небольшой паузы. – Не говори того, о чем будешь жалеть.

-- Я абсолютно вменяема, - возражаю я, ничуть не задетая его недоверием.

Напротив, оно вызывает желание доказать, что мои эмоции – искренни, а порывы – чистые. Моя зажатость куда-то испарилась, и сейчас я едва ли не впервые в жизни испытываю потребность быть честной и открыто говорить о своих чувствах без боязни быть отвергнутой или неправильно понятой. Впервые шагнув в неизвестность, я захотела и дальше быть смелой.

Для чего врать себе самой? Ясно как день, что я в него влюблена. В Севера. Наш секс стал тому новым доказательством. Интим с Родионом никогда не вызывал во мне такую бурю чувств и эмоциональных переживаний.

-- Ты стал тем, что повернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов, -- продолжаю я, звеня от волнения. -- Благодаря тебе я вернула себе связь с собой же. Стала лучше понимать, чего мне хочется, и замечать, что многие реакции и внутренние установки – они не мои, а кем-то подброшены. А на деле я совершенно другая… Не хорошая, не прилежная. Я склочная, амбициозная, капризная… Неидеальная, но живая. Именно твоя честность с самим собой и окружающими стали для меня примером…

-- Ты слишком хорошо обо мне думаешь, малая, -- нахмурившись, перебивает Север. - Я не задавался целью стать твоим проводником в лучшую жизнь. Свои намерения я честно озвучил. Меня интересовал только секс.

-- Но это же неправда. Для чего было вести меня в ресторан и давать денег в день нашего знакомства. Или помогать с работой?

Север шумно вздыхает. Словно с раздражением.

-- Если бы это был просто секс, тебя бы мало заботило мое удовольствие, продолжаю я, подстегиваемая его молчанием. -- За ночь я получила два обалденных оргазма. Это о чем-то да говорит.

-- Типичная женская черта – притянуть факты за уши, чтобы доказать свою теорию.

-- Не верю, что все, что ты делал лишь для того, чтобы залезть ко мне в трусы, -- возражаю я с укором. – Миссия выполнена. Ты со мной переспал, однако до сих пор не выгоняешь из дома.

Усмехнувшись, Север на меня косится.

-- Может быть, потому что рассчитываю на прощальный минет.

-- Думаешь, я буду против? – Я без стеснения удерживаю его взгляд. Собственная раскованность не перестает удивлять меня саму. – Брать у тебя в рот мне понравилось.

Цвет его радужки заметно темнеет, а рука словно на автомате опускается под одеяло.

Знакомая жаркая вспышка эхом проносится по телу, сконцентрировавшись в животе и щеках.

-- И чего ты покраснела? – Медленно оглядев мое лицо, Север откидывает одеяло. Мой взгляд завороженно застывает на внушительной эрекции. – Соси, раз понравилось.

__

Друзья, прошу за очередные отлагательства. У себя в телеграме я писала о том, что в нашей семье произошла трагедия. Нужно было поддержать маму.

57

-- Неохота никуда уходить, -- тихо признаюсь я, глядя на полоску света, разделившую стену напополам. – У тебя так спокойно.

-- Я тебя не выгоняю.

В ответ я просто улыбаюсь. Не хочется забегать вперед, чтобы не спугнуть то, что есть здесь и сейчас. Я и Север, лежащие в одной кровати. Моя голова покоится на его плече, а он свободной рукой держит сигарету, которую неспешно подносит ко рту, выдувая сладковато-терпкий дым. Сцена, достойная фильма.

- А ты любил своего отца?

- Да, очень.

- Вы были близки?

- До какого-то времени. Лет до семнадцати, наверное.

Я снова улыбаюсь. Трогательно, когда между отцом и сыном имеется крепкая душевная связь.

- А что случилось потом?

- Я уехал из дома. Думаю, я его разочаровал.

- Чем?

- Тем, что пошел по неправильному пути, по его мнению.

Я непроизвольно киваю. Это актуальная проблема, которую мне предстоит в ближайшее время решить. Сообщить папе, мечтающему увидеть меня замужем за Родионом, о том, что этого не случится.

-- Когда-то это было моей главной фобией. Разочаровать папу.

- Было? – не без иронии переспрашивает Север.

- Да. Я всегда жила с оглядкой на то, что он думает. Всегда выбирала его, сколько себя помню. А теперь даже не знаю, принадлежали ли мне когда-то мои желания. Хотела ли я в действительности поступать в вуз и быть стилистом. Правильно ли я сделала, что перестала общаться с мамой. И много чего еще.

Я прикрываю глаза. Даже удивительно, как много вспышек озарения пришло ко мне за последние сутки. Я словно получила возможность увидеть всю свою жизнь со стороны без фильтров и постороннего шума. Картина сложилась удручающая. Я не жила, а существовала в роли бесправной марионетки, которую сама безоговорочно приняла. Север все изменил.